Потом она уныло посмотрела на образовавшийся хаос: битое стекло, испорченный аквариум, мертвое тело. Подобный беспорядок вызывал у нее отвращение, но когда тут прибираться? Лучше уж связаться по этому поводу с Флутом, как только выдастся свободная минутка.
После этого леди Маккон повернулась и поковыляла назад, сначала через лабораторию, затем по коридору, надеясь, что покупательницы до сих пор спорят из-за наволосников, потому что придумывать, как не рассекретить потайную дверь мадам Лефу, на этот раз было некогда. Ей нужно остановить подругу, уберечь ее от опрометчивых действий. И, что даже более важно, выяснить, зачем той понадобилось совершать эти действия. Алексия отчаянно желала знать, почему мадам Лефу, удивительно умная женщина, могла пойти на такую глупость, как лобовая атака на Букингемский дворец с попыткой убить королеву Британии.
К счастью, одержимость наволосниками все еще не иссякла. Почти никто не заметил, как Алексия вывалилась из двери в стене, как какая-нибудь хромая гусыня, проковыляла сквозь ряды раскачивающихся шляпок и покинула магазин. Кое-кто обратил внимание на запах формальдегида, одна или две покупательницы видели, как ее светлость с недостойной поспешностью штурмовала свою роскошную карету, но мало кто додумался связать эти факты. Самой сообразительной оказалась старшая продавщица — прежде чем вернуться к наволосникам, на которые вдруг возник ажиотажный спрос, она мысленно завязала узелок на память, чтобы рассказать обо всем хозяйке.
В экипаже леди Маккон вспомнила, где мадам Лефу собиралась довершить сборку своего механизма. Она договорилась арендовать для этого помещение у «Пантехникона». Алексия не знала, где расположены склады консорциума, и не обязана была это знать, поскольку речь шла о торговле. Инженерные интересы мадам Лефу порой приводили ту в самые неожиданные части Лондона. Алексия, конечно, слышала о «Пантехниконе», но никогда не имела случая посетить ангары, где содержится и ремонтируется воздушный флот «Корпорации Жиффара».
«Пантехникон» также занимался хранением и поставками мебели. Сама мысль о том, что благовоспитанная дама отправится в подобное место, шокировала. Поехать туда, где повсюду лежат столы, несобранные, ничем не накрытые! И это не говоря уже о дряблых дирижаблях! Алексию передернуло, стоило ей лишь подумать о таком. Однако порой обязанности заставляют маджаха отправиться туда, куда ни за что не пошла бы добровольно леди Маккон, а потому она отдала распоряжение кучеру и доверилась его знанию города. Тот привез ее в Белгравию — в высшей степени подозрительный лондонский район.
Копыта лошадей долго цокали по мощеным улицам, оставляя позади одну за другой, — карета проехала сквозь шумные толпы Вест-Энда, потом некоторое время двигалась в сторону Челси, а потом остановилась. Переговорная труба леди Маккон требовательно зазвенела. Она взяла слуховое приспособление:
— Да?
— Улица Моткомб, мэм.
— Спасибо.
«Никогда о такой не слышала», — подумала леди Маккон, с тревогой глядя в окошко кареты. Оказывается, она никогда в полной мере не осознавала, каких необычайных размеров должен быть «Пантехникон», чтобы вместить и дряблые дирижабли, и непокрытые столы. Она оказалась перед гигантской гусеницей из складов, каждый из которых напоминал амбар, только был гораздо больше, в несколько этажей высотой, с полукруглой металлической крышей. Алексия предположила, что эти крыши должны как-то открываться или сниматься, чтобы можно было помещать внутрь дирижабли. Улицу слабо освещали мерцающие желтым угольные лампы, расположенные на столбах вместо газовых фонарей, дающих ровный белый свет, и не было ни души. Тут обретался дневной народ: торговцы, возчики, рабочие, которые при свете солнца загружали и разгружали всякие хитрые штуковины. Совсем не подходящее место для прогулок под полной луной для особ вроде леди Маккон.
Но Алексия не могла допустить, чтобы такая ерунда, как темная пустота переулка, помешала ей выполнить задуманное, а именно помочь дорогой подруге, которая остро нуждалась в здравом совете. Поэтому она выбралась из кареты, держа Этель в одной руке, а парасоль — в другой, и медленно побрела вдоль ряда гигантских строений. У дверей каждого из них она прислушивалась и становилась на цыпочки, чтобы заглянуть в очередное маленькое мутное оконце — увидеть, что происходит внутри, можно было лишь через них. Грязные поверхности стекол в свинцовых рамах ей приходилось тереть своей запачканной перчаткой. «Пантехникон» казался таким же пустынным, как улица. Нигде не наблюдалось ни изобретательницы, ни созданного ею громадного механизма.