-Шента, бегом, пока я не передумала.
Влад срывается из-за стола с громким возгласом:
-Вот это я понимаю - наш человек.
Да, Сева был прав, когда говорил, что я все равно поддамся общему эмоциональному настрою. Чем же еще объяснить себе мое согласие на то, чтобы попробовать наркотики, к которым меня никогда раньше не тянуло.
Адам протягивает мне стакан с виски:
-Еще?
-А почему нет? Я уже, сдается мне, на все готова.
-На все?
Сева резко осаждает своего Родича:
-Адам.
Тот, на кого только что гаркнул мой брат, поднимает в извиняющемся жесте свои руки, и говорит:
-Уже и пошутить нельзя.
Шента нарисовывается так быстро, что я не успеваю поднести к своим губам стакан:
-Вот, Арина, держи...
Я смотрю на то, что он мне протягивает, и спрашиваю:
-И что с этим надо делать?
Адам пересаживается ко мне:
-Смотри и учись.
Мой брат делает ему непонятное для меня предупреждение:
-Только без паровозика, понял?
-Сева, да один только разок.
-Я когда-то что-то повторяю?...
...Выключаю душ, медленно ступаю на пол, и начинаю вытираться. Слышу за дверью Адама:
-Арина, ты уже оделась?
Снимаю с крючка свой халат, натягиваю его на себя, и отвечаю настолько громко, насколько мне позволяет моя непрекращающаяся головная боль:
-Да.
Мой непрошенный помощник заходит в ванную, и берет меня на руки.
-Адам, зря напрягаешься - денег у меня на то, чтобы отплатить тебе за твои старания, все равно нет.
-Могу взять натурой.
Я безвольно кладу ему на плечо свою голову, и тихо говорю:
-Только не говори мне, что ты страдаешь некрофилией.
Он опускает меня на диван, и нежно то ли просит, то ли обещает:
-Ариночка, потерпи еще чуток, сейчас тебе станет легче.
И почему он так добр ко мне? Может, помогая мне, он пытается повысить свой кредит доверия у Севы? Не знаю...
-Вот это надо съесть полностью.
Я смотрю на содержимое тарелки, и начинаю хныкать:
-И не проси даже - меня опять вывернет наизнанку, если я проглочу хоть одну ложку этой гадости.
-Это - не гадость, а лучшее для таких случаев, лекарство. Не упрямься.
Моя голова медленно мотается из стороны в сторону, не давая руке Адама запихнуть в меня это "лекарство".
-Арина, открой рот, быстро.
Фу, какой грубиян!!! Я кривлю свои губы, но при этом все-таки размыкаю их, чтобы открыть ему доступ в свой рот. Еще какое-то время не решаюсь проглотить суп, страшась непредсказуемой реакции моего желудка. Адам делает мне замечание:
-Может, хватит полоскать супом рот? Он не для этого предназначен.
Мне удается совершить глотательное движение и... о, чудо - никакой бури... жидкость спокойно идет по моему пищеводу, как к себе домой.
-Сейчас докушаешь, и баиньки. А когда проснешься, то от похмелья и следа не останется.
-Первый раз - он трудный самый.
Адам удивленно смотрит на меня и уточняет:
-Что именно?
-Впервые в жизни страдаю от похмелья.
Он мягко улыбается:
-Ничего, в следующий раз будешь знать свою меру...
Меру? Вчера я ее точно оставила у входа в клуб!
... Мальчики отказались идти со мной на танцпол. Я показала им мимикой свое неудовольствие, и побежала танцевать в гордом одиночестве.
Музыка струится по моему телу, и мне только и остается, что подчиняться ее ритму... Не-ет... Все-таки, кайф от танцев для меня несоизмеримо больший, чем от наркоты... Ну, покурила я травку, ну похихикала над рассказанными мной и мне анекдотами, и все... на смену моему безудержному веселью пришла какая-то пустота. Танцы же заряжают меня и без остатка, и без устали...
Слышу у себя над ухом чье-то "цыпа-цыпа-цыпа", и не успеваю обернуться на этот чужой голос, как кто-то больно щипает меня за попу. Я автоматически отталкиваю от себя обладателя этой наглой руки, и делаю попытку шагнуть в сторону, но этот придурок обхватывает меня, и не дает мне возможности пошевелиться.
Его повторяющиеся "цыпа" меня не пугают, но дико раздражают, его сильный захват меня не злит, но выводит из себя.
-Убрал от нее руки. Быстро!
Сева, ну наконец-то! Ну, почему так долго? "Цыпаговоритель" успевает нагло ответить: "А то что?" перед тем, как начать издавать какие-то булькающие, сами в себе захлебывающиеся, звуки.
Сева притягивает мое освобожденное тело к себе, и уводит с танцпола. Я пытаюсь обернуться, но мой брат не дает мне такой возможности...
...Я уже почти доела, как в комнату бесцеремонно входит улыбающийся во весь рот Шента:
-Привет пьянице и грозе проституток.
"Грозе проституток"? Ой... точно, а я и забыла... и зачем только Шента мне об этом напомнил?...
-Надо срочно поставить на моем этаже охрану, а то вы все, смотрю, взяли себе за моду ходить по нашему дому, как по своему собственному. Я уже про наш парк молчу...
-Эй, что с настроением? Вчера перебесилась, да? Ну не дуйся, я тебе за то, что мы облюбовали твой парк, опохмел принес.
И показывает мне... бутылку виски. Один ее вид сводит все мои внутренности узлом, и мне приходится приложить усилия, чтобы не дать, только что съеденному супу, вылезти обратно. Адам резко говорит соРодичу:
-Влад, убери.
-Да бросьте вы, это же золотое правило - чем калечим, тем и лечим.
Мне приходится несколько раз глубоко вздохнуть, прежде чем разрешить себе произнести ему свой ответ:
-Ты нам главное скажи, чем твою голову в детстве покалечили, чтобы мы получили представление о том, чем ее теперь лечить.
Владу все нипочем:
-Ты еще скажи, что это я виноват в том, что ты вчера так разошлась?