Конечно он, а кто же еще? После разборок с проститутками, которые приняли меня за ту, которая посягает на их рабочее место, и при этом не собирается за него платить, Шента предложил мне "под занавес" устроить соревнование...
-А слабо Арине Сергеевне сыграть со мной в литрбол?
Я оборачиваюсь на Севу, и вижу на его лице, мол "ты уже - большая девочка, и решай себе сама".
-Какие правила?
-Ставим два ряда стопок, наполненных виски. Пьем поочередно. Кто свалится под стол первый, тот и проиграл.
-А если никто не свалится?
-Тогда - ничья.
-По сколько стопок?
-Думаю, по десять - в самый раз.
После пятой я уже ничего не помню... Нет, я еще помню то, как Сева укладывает меня на кровать и приказывает Элене меня переодеть....
-Шента, ты хоть скажи, кто победил?
-А ты что, не помнишь? Совсем ничего не помнишь? А как же наш первый поцелуй? Ну, его-то ты уж точно не могла забыть!
Поцелуй? Я целовалась с Шентой? Не-е-е-т, только не это!!!
Адам хмуро смотрит на Влада, и говорит ему с издевкой в голосе:
-Арина столько не выпьет, чтобы с тобой целоваться.
Шента ехидно смеется:
-Ты что, мне поверила? Эк я тебя подловил!
Вот зараза... Я же чуть с ума не сошла... Получи мою ответку:
-Да, рыбак ты хороший. Жаль только, что это - твое единственное достоинство.
Влад спокойно оглядывается по сторонам:
-Слушай, а прикольная у тебя темница. Готов разделить с тобой все тяготы твоей неволи.
-Шента, да я бы с тобой и свой гроб не согласилась разделить, не говоря...
Я прерываюсь и невольно вздрагиваю, услышав голос брата:
-Всем привет. Арина, как самочувствие?
Да как-то так:
-Теперь, когда все свидетели моего вчерашнего позора в сборе - хуже некуда.
Адам встает с дивана, освобождая место для Севы. Мой брат присаживается рядом со мной, берет мою ладошку в свои руки, и начинает ее мягко массировать. У-у-у... как приятно... а если я его попрошу и про вторую не забыть, он мне не откажет?
-Сева, мне так стыдно. Прости меня, пожалуйста.
-Ты уже сама себя наказала, так что я не собираюсь усугублять твое состояние, - и обращается к соРодичам, - Для вас запись никто не отменял.
Адам с Владом выходят, не прощаясь, и мы остаемся с ним наедине:
-Ты только маме ничего не говори о том, как я вчера напилась.
Сева громко хохочет, обещает сохранить это в тайне от родителей, и переносит меня на кровать:
-Постарайся поспать, глупая моя сестренка.
Целует меня в лоб, и покидает мою комнату...
Глава 6. Принцесса и дракон
Дни, недели, месяцы без моей девочки
Часы, минуты, секунды... без моей девочки... протестуют против законов физики, растягиваясь до бесконечности, чтобы давить на меня не своей тяжестью (они же - невесомые), а своей продолжительностью...
Те же секунды, минуты, часы, которые я провожу с Хардом... тоже протестуют, но с точностью до наоборот - они пролетают мимо, оставляя после себя ощущение незавершенности...
-Привет, малыш.
Мой сын тянется ко мне, и я забираю его у Никиты.
-Ну что, Хард, чем сегодня займемся?
Ники протягивает мне сумку:
-Я пока с Виленом потусуюсь.
-Да, хорошо. Э-э...Х-м...Э-э
Он прерывает мои "э-э":
-У Арины все путем - не волнуйся.
Теперь моя стандартная просьба:
-Попроси ее приехать с Хардом в следующий раз.
-Позвони и сам попроси.
-Ты же прекрасно знаешь, что она не отвечает на мои звонки.
Никита отводит свой взгляд:
-Прости, Рэд, но я тебе ничем помочь не могу, - и с этими словами выходит из комнаты.
Хард хлопает меня по щеке, требуя моего внимания. Я ставлю на ножки своего маленького вундеркинда, и спрашиваю:
-Ну что, придумал?
Он кивает, и показывает мне в сторону сложенных в стопку детских книг.
-Хочешь, чтобы я тебе почитал? Не вопрос...
И веду его за ручку к дивану. Смотрю, как он ловко взбирается на него, и уточняю:
-Что, опять про принцессу, которую украл злой дракон?
Хард делает нетерпеливый жест, мол, "что за глупые вопросы, папа?". Я улыбаюсь ему, и беру в руки нашу дежурную сказку. Чем она ему так нравится, почему он так внимательно ее всегда слушает? Мой сын пальчиками делает в воздухе хватательное движение "дай мне", и я передаю ему книжку, присаживаясь рядом с ним.
Первая картинка изображает ярмарочную площадь, заполненную смеющимися людьми, торговцами и скоморохами.
Я начинаю рассказывать по памяти известную мне до последней запятой сказку: "В некотором царстве, в некотором государстве..." Хард прикладывает к моим губам свой пальчик, и я замолкаю.
Пока он листает страницы, я беру с тумбочки игрушечного мишку, которого Бэмби сшила еще до рождения нашего малыша...
-Рэд, посмотри, какой он смешнючий получился. Ну, посмотри, тебе что, не нравится?
-Очень красивый.
-Нет, любимый, очень красивый - это ты, а он - просто смешной симпатяга...
Мой сыночек кладет мне на руку свою малюсенькую ладошку, и я отключаюсь от своих воспоминаний:
-Что, мой хороший? Хочешь, чтобы я продолжил рассказывать сказку?
Хард отрицательно качает головой, откладывает книжку со своих колен на диван, и протягивает ко мне свои маленькие ручонки. Я подхватываю его, и прижимаю к себе... Его пальчики гладят мне волосы, его щечка прижата к моей, и мне так приятно ощущать его маленькое тельце в своих руках, что хочется продлить эти мгновения до бесконечности. Даже моя боль-хозяйка превращается из острой в ноющую.
-Сыночек, сыночек мой любимый. Мне так плохо без твоей мамы, я так виноват перед твоей мамой. Мне надо было каждый день говорить ей о том, как сильно я ее люблю, как я безумно ее люблю.