— Их никто не похищал с бойни, — размышлял Марк вслух, — И уж точно это не боевые дроиды. Значит?..
Я хотела сказать, что значит мы опять не представляем ни того, что происходит, ни того, за что взяться чтоб разобраться в происходящем. Но я подумала, что демонстрировать перед Фомой свое неведенье — не лучшая идея. В конце концов ему грозит кое-что большее, чем наказание за контрабанду, а мы трое — единственные, кому он доверился. Пусть уж лучше будет в уверенности, что мы решим проблему. Пусть даже если уверенность эта будет ложной.
— Значит, это не имеет к нашему делу никакого отношения, — подсказала я, — В этом стоге нашей иголки нет.
— Пока я понимаю только то, что чаро-вирус не был уничтожен, — заметил Фома, теребя бороду, — И я хочу знать, возможно ли его уничтожить вообще. Астрей или как его…
— «Борей», — подсказала я.
— Да, он самый. Понимаю, что работа далеко не простая, но вам придется найти способ как обезвредить его. Пока мне не пришлось расстрелять оставшихся восемь сервов!
— Бесполезно.
Все уставились на Кира. Тот, казалось, и сам не сообразил, что ляпнул. По крайней мере глядел в сторону и молчал. Он выглядел достаточно трезвым, но все еще не пришедшим в себя полностью.
— Растолкуй, — потребовал Марк без церемоний.
— Бесполезно, — таким же мертвым голосом повторил Кир, — Это не «Борей».
— Как это не «Борей»? Что это, черт возьми, значит? Ты же… Ты сам говорил! Ты сказал, что это чаро-вирус!
— Может и вирус. Но не «Борей».
— Замечательно, — я видела, как Марк стиснул зубы, и мне оставалось только посочувствовать ему. Он пытался выглядеть старшим, наш Марк, он считал себя капитаном нашей маленькой команды, которую, как он думал, он ведет к победе. И она был рядом. Вознаграждение Фомы, похвала Христо, гордость от первого выполнено вне Трапезунда заказа — все это было рядом. С опозданием он сообразил, что все катится непонятно куда — сперва труп, потом чародей ведет себя странно, а теперь даже непонятно, с чем мы столкнулись… Я видела, как Марк злится, как он пытается прятать в себе эту злость и оттого говорит отрывисто и резко, — Просто отлично. Молодец, Кир. Значит, ты пытался вылечить сервов от того, чего у них не было, так? Мы потратили день, погиб человек — и теперь, значит, «может, и вирус?». Да что, черт возьми, с тобой происходит? Кир!
Видимо, Марк плохо знал своего друга, если считал, что Кир сейчас ответит. Он и не стал. Безразлично пожал плечами. Даже в зимней куртке он сейчас выглядел до крайности тщедушным и истощенным. И он не желал говорить.
Марк сообразил, что ссориться в присутствии Фомы не стоит. Чтобы взять себя в руки у него ушло всего несколько секунд.
— Выходит, все сложнее, чем мы думали, — сказал он Фоме, демонстрируя потрепанную, но все еще обаятельную улыбку, — Но мы, конечно, справимся. Проведите нас к сервам.
— Еще одна проверка?
— Да. Вроде того.
Пока мы шли Марк воспользовался тем, что Фома двигался впереди и стал идти рядом с Киром.
— Как ты? — спросил он тревожно.
Кир не ответил или же я не услышала его ответа. Скорее всего, не ответил.
— Кир!.. Ты сможешь работать? Ты слышишь меня?
— Угу.
— Ты сможешь работать в таком состоянии?
— Да.
— Ты выглядишь так, словно тебя с креста сняли. Где ты вообще… Черт, ладно, сейчас это неважно. Мне надо чтобы ты посмотрел сервов, слышишь? Кир!
— Угу.
— Мы не можем ошибиться еще раз. Следующего трупа не будет. Понимаешь?..
Кир пробормотал что-то неразборчивое. Я чувствовала, как Марк кипятится. Он мог вынести любого Кира — орущего Кира, пинающегося и царапающегося Кира, язвящего Кира — только к такому Киру он не был готов. И не понимал, что делать. И от этого злился все сильнее.
— Ты уверен, что это не «Борей»?
— Да.
— Почему?
— Уверен.
— Час от часу не легче… — вздохнул Марк, пытаясь сохранить самообладание, — Чтобы тебя понять иногда нужна неделя. Ты считаешь, что это не «Борей» только потому, что твое лекарство не помогло?
Тишина.
— Кир!
— Что?
— Это невозможно, — Марк догнал меня и попросил шепотом, — Слушайте, Таис, поговорите с ним, пожалуйста. Я так не могу. Он то ли строит идиота, то ли еще пьян. Проклятый мальчишка выводит меня из себя.
Я могла бы сказать, что разговорить Кира сейчас невозможно. Я видела его лицо. И уж точно я была уверенна, что он ничего не скажет мне. Но отказывать в такой момент Марку не хотелось. Ему и так пришлось понервничать. Он нервничал всю ночь — ту самую ночь, пока я сладко спала.
Я отстала и пошла рядом с Киром.