Гримодан шагал по узким коридорам, а его глаза машинально выхватывали короткие сценки из жизни здешних циркачей.
Огромный силач, завернувшийся в не менее огромный черный шелковый халат, ест яйца, глотая их одно за другим.
- Привет, Бранэ.
- Привет, Гора.
Мимо пробежали раскрашенные под леопардов собаки, за ними – стайка усыпанных блестками наездниц, в обтягивающих костюмах. Прошагала Картинка, девушка, которая тоже выглядела одетой в похожий костюм, если не знать, что все эти картинки и узоры – татуировки. А из одежды на Картинке сейчас – только сережки.
Девушка, сидевшая спиной к коридору на низком пуфе, медленно повернула голову на 180 градусов, показав Гримодану черный нос и огромные круги вокруг глаз, нарисованные желтой светящейся краской.
- Прекрати, Элерс, - поморщился он.
- Отвали, - хрипло прошептала Сова.
За следующим поворотом ругались чернокожий, резко пахнущий угаром, одетый в золотистые широченные трусы, и стрелок, в костюме даредийского пирата, с портупеей, на которой висел десяток старинных пистолетов. При этом размахивал Стрелок вполне современным револьвером:
- Эта дрянь не оттирается! – возмущался чернокожий, скорее, даже немного лиловокожий, - зеленая сходила быстрее!
- Я застрелю этого клоуна! – кипел Стрелок.
Гримодан хмыкнул и, свернув еще раз, коротко постучал в знакомую низкую дверь.
- Входи, если хочешь жить! – прохрипели из-за нее.
- Кукс, тебя там застрелить хотят.
- В смысле… не входи, если хочешь жить… А если входишь – жить не хоти, - проигнорировал слова вошедшего обитатель помещения, запутавшийся в формулировках и, с упорством пьяного, пытавшийся распутаться обратно.
В помещении, все поверхности которого, все столы, полки, шкафчики и часть пола, были уставлены разноцветными баночками, бутылочками, пробирками, ретортами и мензурками, обитал клоун. Полосатые, как шмели, брюки, черный фрак с фалдами, волочащимися по полу, блестящая лысина, на которой чудом, а вернее – клеем, держался крошечный цилиндр. Рыжая, торчащая во все стороны борода, из которой, как яйцо из гнезда, выглядывало белое лицо с синим носом и огромными красными губами, настолько огромными, что клоун выглядел так, как будто только что кого-то загрыз насмерть.
- Кукс, ты в норме?
- Да, я в норме, я всегда в норме, я уже в норме, - отмахнулся клоун, указывая на фарфоровую плошку в которой громоздились пустые ампулы.
- Но доведут они тебя до добра, - вздохнул Гримодан. Лучший гример Ларса и окрестностей, но, похоже, без наркотиков он существовать уже неспособен…
- А ты… вы кто такие? – Кукс посмотрел на вошедшего. Потом прищурил один глаз. Открыл его и закрыл другой, - А, это ты, Гримо… Твой заказ еще не готов.
- Я не про свой заказ хочу спросить, - Гримодан сел на стул, внимательно глядя на клоуна.
- А про чужие заказы я не рассказываю.
Это была правда, клоун Кукс в любом состоянии никогда и никому не выдавал своих клиентов. В особенности – другим клиентам.
- Так я заплачу.
- Гримо, ты меня давно знаешь… И я тебя давно знаю… - блуждающие глаза клоуна сфокусировались на лице Гримодана, - Ни за какие деньги…
Глаза остановились. Зрачки клоуна расширились до предела, оставив радужку узкой каемкой, потом сжались в точку, опять расширились…
- Кто ты такой?! – он моргнул, потом уставился в лицо своего давнего клиента, - Нет, ты Гримо, это точно, я тебя узнал…
И это было правдой: гример никогда не путал лиц. Под любым гримом.
- Но… глаза… Как?! Краска?! Скажи, как?!
Гримодан подмигнул изумрудно-зеленым глазом. Хотя до сего дня глаза имел серые.
- Это и будет платой. Расскажи мне – я расскажу тебе.
- Гримо, как?! Как ты это сделал?!
- Кукс! – Гримодан помахал рукой перед глазами клоуна, - Соберись. Сначала мои вопросы – потом твои. Узнаешь?
Он поднес к лицу Кукса лоскуток грима, найденный там, где его оставил Спектр. Клоун перевел взгляд:
- Декалькоманический грим, - отмахнулся он, - Сто раз такие делал… Даже тебе. Но глаза… Как?! Нет! Не говори! Я сам пойму! Только скажи – краска? Из чего?
- Кукс! Грим!
Клоун с неохотой оторвался от глаз своего знакомого, неизвестным образом сменившим цвет, и вернулся к скучному и давно известному гриму. Тонкий лоскут, на котором нарисованы морщины. Чтобы изобразить старика, так, что даже с близкого рассмотрения не отличишь от настоящего старческого лица. Снимаешь пленку, прикладываешь к лицу, убираешь подложку – готово! Гораздо быстрее, чем вырисовывать каждую морщинку от руки.