Девушка подошла к распахнувшейся двери лифта.
- Трое охранников уже ждут вверху, дополнительно один едет с вами.
- Отлично.
- Все предусмотрено, вам ничего не угрожает.
- Я знаю.
Кристина вошла в лифт, усталый лифтер в золотисто-голубой ливрее крутанул вентиль, и дверь с чмоканьем закрылась, только и мелькнуло недовольное лицо Череста. Еще несколько манипуляций к клапанами и рычагами – пол под ногами дрогнул и кабинка взвилась к небесам.
К «Седьмому небу».
Кристина стояла, глядя на двери – резные деревянные панели, изначально были и окна, но некоторые посетители пугались и поэтому окна заделали – и думала.
Она думала о почтальонах.
«Никто не замечает почтальонов» - сказал патер Браун. И был, как всегда, прав. А вот почему? Почему их не замечают? Не всем людям в наше время, в двадцатом веке, это понятно. Что, почтальон – не человек, что ли, почему бы его не заметить? Чтобы до конца понять эту сентенцию, нужно вспомнить времена, когда она была произнесена. Начало двадцатого века, общество ЕЩЕ разделено на слои и для обитателей одного социального слоя жители другого – действительно как бы и не люди. Кто не замечает почтальона? Богатые и те, кто привык с ними общаться. Для таких людей почтальон – живое приложение к сумке с письмами, функция, придаток, на который обращают внимания не больше, чем мы – на кофейный автомат или банкомат. Что характерно: заметил почтальона именно Браун, то есть – священник, в чьи, так сказать, служебные обязанности входит общение с людьми, вне зависимости от их социального статуса.
Точно такое же разделение – а может быть даже и более жесткое – существует сейчас и в этом мире. И, возможно, люди, ищущие преступника, не смогут выйти за границы этого шаблона и не увидят не только преступника, но и человека в очередной живой функции.
Почтальон.
Уличный продавец.
Извозчик.
Лифтер.
Который почему-то не стал ждать охранника, обещанного Череста.
Пол качнулся, лифт остановился. Медленно раскрылись двери, открывая пустое фойе ресторана. В котором ее должны были ждать три охранника. И которых не было.
- Доброе утро, господин Спектр, - произнесла Кристина и обернулась.
Торжествующий взгляд синих глаз фальшивого лифтера говорил о том, что она не ошиблась, даже яснее, чем направленный на нее револьвер в его руке.
- Доброе утро, госпожа Эллинэ. Не ожидали?
- Почему же? Ожидала. В конце концов, сама оставила вам приглашение… полковник Грам. Снимите грим, я вас узнала.
Глава 54
В глазах Спектра, в синих глазах полковника Грама на незнакомом лице лифтера, мелькнула тень. Примерно так бы отреагировал бы любой человек, долго готовивший изощренный розыгрыш, и столкнувшийся со скучающей реакцией «А, это ты…».
- И давно вы это поняли?
- Честно говоря, только сейчас. Узнала по глазам, - спокойно произнесла Кристина, мысленно костеря себя последними словами.
Неужели так трудно было догадаться раньше? Ведь полковник буквально лез на глаза, настойчиво и подозрительно появляясь там, где должен быть Спектр. В салоне, чтобы проконтролировать, что его секс-агент успешно окрутил жертву. А ведь она подумала, подумала о том, что Спектр где-то здесь! И даже заподозрила было полковника, но потом выяснилось, что записку подсунул не он – и подозрения развеялись. Потом – во время последней попытки заманить Спектра в ловушку. Сначала все решили, что неуловимый гад ушел через чердак. Потом, когда открылась тайная личность «дедушки Лефана» - что Спектр нырнул в квартиру, оставив ложный след на чердак. Как оказалось – Спектр просто стер грим, разбил себе нос, и остался на лестнице, сделав вид, что выстрелил в преследуемого. Чем, не секрет, обманув всех.
Была и более отчетливая подсказка. Одна из жертв Спектра, тот, кого нанял Гримодан, перед смертью успел написать кровью на стене «По…». Не «Помогите» и не что-либо другой. Умирающий писал «Полковник Грам». Он узнал своего убийцу. Но не успел.
- Отлично. Значит, рассказать о своей догадке вы никому еще не успели. Найдя законсервированный труп Лефана, вы и так до предела осложнили мне реализацию моего плана.
- В чем, кстати, заключается ваш план?
Спектр ничего не ответил, приглашающее взмахнув револьвером.