Небольшая кровать, на которой, если честно, и один человек разместился бы с трудом. В смысле – еще один, помимо хозяйки. Легкие занавеси вокруг кровати, белые простыни, круглые подушки… Несмотря на то, что, по сути, это была кровать покойницы, Кристины не чувствовала никаких негативных ощущений и испытывала только одно желание – лечь на эту постель. И уснуть.
Помимо кровати в спальне находились два кресла, столик с лампой, еле слышно шипящий газовый светильник на стене – и три двери. За одной находилась уже знакомая ванная комната, за другой – туалет, за третьей…
За третьей дверью был личный кабинет. Тоже уже знакомый. Надо же, в прошлый раз она не обратила внимания на эту дверь в углу.
Кристина, уже вымытая и переодевшаяся в шелковый халат, золотистый, как апельсин, присела за рабочий стол. Посмотрела на оставшиеся неразобранными груды бумаг.
Ох-хо-хо…
Сколько работы. Может, сдаться этому самому Спектру, пусть он ее застрелит… или что он там в очередной раз придумает? Похоже, человеком он был с фантазией и два раза не повторялся. Всё проще, чем разобраться в этом вот всем.
Так. Минутка личной слабости окончена.
Кристина подошла к книжным полкам. Что читала ныне покойная Кармин?
«История Первой Империи»… «География Камале»… «Ружья и винтовки Ларса»… «Периодический справочник предприятий Юго-Запада»… «Иллюстрированный путеводитель по Столичному музею с приложениями и чертежами»… «Расписание движения поездов»…
Или Кармин, как крокодил Гена, любила точные и серьезные книги – что несколько выбивалось из уже сложившегося образа – или…
Или пока непонятно – что это должно означать.
Интересно, а беллетристику она любила?
Художественная литература тут тоже присутствовала. «На воздушном шаре через Ларик», «Приключения по пути к Северному Полюсу», «От острова к острову», «Под водой», «Приключения трех ларсийцев среди песков», «Леса мехов»…
Судя по всему – и мечтам о приключениях на была не чужда…
Кристина хмыкнула, положила на полку изрядно потрепанный томик «Выстрел в космическое пространство» и задумалась.
А мечтала ли о приключениях она? Кажется, нет. У Кристины Серебренниковой был слишком рациональный рассудок, если она о чем и мечтала, то разве что о том, чтобы у нее было много-много денег. Ну что, девочка, поздравляю, твоя мечта сбылась – ты можешь швыряться деньгами направо и налево, и они все равно закончатся очень-очень нескоро. Правда, к ним прилагаются куча проблем и висящий на хвосте маньяк-убийца, но это мелкие неприятности.
Та-ак, какие у нас планы на ближайшие дни?
Кристина взглянула в распухший еженедельник. На последние две записи, сделанные совершенно одинаковым почерком. Несмотря на то, что первую вписала покойная Кармин, а вторую – она, Кристина. Пусть и в теле Кармин.
Завтра – открытие Художественного Салона. Где она ДОЛЖНА быть.
Послезавтра – приглашение на заседания Совета Мудрейших. И что-то, то ли женская интуиция, то ли память мертвой Кармин, подсказывает – ее там не будут кормить плюшками и решать за нее ее проблемы. Новых бы не навесили…
Глава 13
Деревянная крышка большой плоской шкатулки, украшенная накладками в виде двух пляшущих бронзовых девушек, щелкнула и откинулась вперед, как экран ноутбука. Дополняя ассоциацию, внутри обнаружились ровные ряды крохотных белых пилюль, рядом с каждой их которых была аккуратно прикреплена небольшая латунная табличка с выгравированным названием. Антифригин, анальгин, спорамин, меморин, скотоптин… Справа на этой лекарственной клавиатуре расположился ровный рядок разноцветных ампул с острыми хвостиками – и только названия «героин» и «церебрин» отбивали всякое желание ими воспользоваться – над ними, в специальных зажимах, небольшой и даже в чем-то изящный шприц.
Кристина пробежала по выпуклостям пилюль, как пианистка по клавишам. Нет, испытывать на себе местную фармацевтику у нее не было никакого желания – один героин чего стоит! – но что-то, возможно, память мертвой Кармин, подсказывало, что без лекарств она не сможет прийти в себя. По крайней мере – быстро.
Ночью она спала очень плохо, снилась какая-то невразумительная непонятица – как это часто и бывает в снах – от которой наутро запомнился только барон Мюнгхаузен. Не тот, который Янковский и не тот, что из мультфильма – сухой, веселый старичок с огромным носом и усами с иллюстраций Доре. Он угощал ее вином, прозрачным, как вода и сине-зеленым сыром-рокфором, при этом размахивал бокалом и что-то пытался ей втолковать. Что именно – осталось непонятным. Вся эта сонная сумятица оставила ей наутро только больную голову и разбитое самочувствие. Кристина, встав с постели, успели сонно добрести до шкатулки, прежде, чем осознала, зачем она ей вообще. Очередные штучки Кармин…