Ну и по два небольших континента на северном и южном полюсе. Никем не населенные и поэтому неинтересные никому. Ну, кроме разве что гонки на предмет «Чей флаг первым окажется на полюсе». Пока не выигрывал никто.
Кристина потянулась – чуть слышно хрустнул позвоночник – потерла глаза пальцами и взглянула на часы. Ого! Она просидела тут почти целый день, а впереди еще Художественный салон!
Может…
Кристина бросила быстрый взгляд на шкатулку с волшебными пилюлями.
Может, не стоит? А, ладно, не наркотик же! Всегда хотелось, чтобы вот так – раз и всё прошло.
Художественный салон кипел. Другого определения, наверное, было и не подобрать. Несколько огромных залов со сводчатыми потолками, а на стенах – картины, картины, картины… На самые разные сюжеты, от банальных бытовых, а то и просто вида какого-то переулка, до батальных полотен с десятками сражающихся, самых разных размеров, от миниатюр размером в половину писчего листа, до огромных картинищ, висящих под самым потолком – Кристина на всякий случай к ним не приближалась, а то мало ли… - гравюры, акварели, масло, гуашь, карандаши…
Ну и, естественно, все залы заполнены людьми.
Возле каждой группки картин сидел на стуле их автор, любезно рассказывающий всем желающим о своем творчестве. Ну или нелюбезно, если таковых любопытных оказалось слишком много.
Солидные господа, в черных шелковых цилиндрах, удивительно похожие на пингвинов. Сходство еще больше усугублялось тем, что помимо черных фраков и белых жилетов они носили под горлом не галстуки-бабочки как подсознательно ожидалось Кристиной, а небольшие слюнявчики-горжеты, расшитые золотом. Вылитые императорские пингвины.
Кристина прошла мимо двоих таких «пингвинов», разговаривающих, естественно, о бизнесе:
- Безусловно вы правы, господин Борбье. Акции Сельскохозяйственной ассоциации вскоре поднимутся на добрый десяток пунктов. Но выгодно ли вкладывать деньги в Ларс? Каждый гент здесь облагается таким налогом…
- Но так происходит со всеми ценными бумагами. Правительству нужно заботиться о бюджете…
Военные в лазоревых мундирах и малиновых штанах, высоких кепи, усыпанные сверкающими орденами, с покачивающими на боку саблями, шпагами, кортиками, дымили сигарами и хвастались своими подвигами.
Скользили между посетителями быстрыми тенями услужливые официанты в изумрудно-зеленых фраках. Видимо, на голодный желудок и трезвую голову воспринимать здешнее искусство было трудно.
Точно так же скользили люди в черных фраках, но без всяких горжетов и цилиндров, с плоскими шляпами, похожими на канотье, разве что черными. Журналисты и репортеры. Иногда рядом с одной из картин вспыхивал магний и к потолку взлетало белое облако дыма. После чего фотограф старался по-быстрому испариться, пока никто из дам не обнаружил засыпанную резко пахнущим пеплом одежду.
Дам, кстати, было не так уж и мало. Они предпочитали не стоять на ногах, обсуждая очень важные вещи, как мужчины, а сидели кучками на стульях, щебеча о чем-то своем, что, возможно, даже имело отношение к искусству…
Кристина, в селадоновом платье с длинным хвостом-шлейфом, легким и от этого плавно планирующим над самым полом при движении, взяла бокал с вином с услужливо протянутого подноса…
- Мими!
Ну что за сокращение? Как будто Кармин нельзя сократить, например, Каркар… Кака… нет, лучше уж Мими…
Молодая блондинка, с белоснежной кожей и огромными черными глазами, в нежно-розовом платье, подплыла к Кристине. Ну и кто это, вообще?
- Мими, давно тебя не видела, куда пропадала, баловница? – незнакомка игриво пихнула Кристину в бок.
- Да как-то, знаешь ли, вся в делах…
- Знаю, знаю, - незнакомка подмигнула, - Как тебе Салон?
- Да как-то… скучновато…
Кристина откровенно не знала, как отвязаться от подружки. Память мертвой Кармин выдавала с ней ассоциации скуки и глупости.
- Хочешь? – подружка достала откуда-то из декольте цепочку с небольшим флакончиком. Не дожидаясь ответа, она быстро открутила крышечку, подцепила крошечной ложечкой горку белого порошка и быстро втянула его ноздрями.