Глава 26
- Что такое мечта, в сущности? – продолжил рассуждать бродяга, периодически отпивая из бутылки, - То, что ты очень хочешь, но не можешь получить. В сущности, девяносто процентов мечтаний любого человека имеют конкретную цену, выраженную количеством денежных знаков. И если миллионер из Совета мудрейших мечтает о том, чтобы стать, к примеру, правителем своей собственной страны, то его служанка – о бриллиантовом колье, а сын рабочего – о новых ботинках без дырок. Просто именно в данный момент у человека нет денег, которые он может потратить на свою мечту…
Кристина внимательно слушала. Ей действительно были интересны слова «звонаря».
- …однако химия позволила людям исполнить те их мечты, которые нельзя было купить ни за какие деньги. Трусу стать храбрецом, уродине – красоткой, брюнетке – блондинкой. Смелость, ум, красота, радость, веселье – все это теперь спрессовано в шарики пилюль, запаяно в стекло ампул, растерто в порошок и продается по доступной цене. Химия дала людям мечты и люди радостно кинулись их исполнять. Светские красотки нюхают эйфорин, чтобы развеять скуку. Любовники наносят на себя духи с феромонами, чтобы соблазнить очередную светскую красотку и пьют стренуссин, чтобы их не разочаровать. Трусы колют героин, чтобы ощутить прилив храбрости. Бухгалтера и ревизоры глотают церебрин, чтобы складывать цифры и умножать прибыль своих хозяев. Рабочие грызут горох, чтобы выдерживать двенадцатичасовые смены и не упасть замертво в конце рабочего дня от усталости. Хочешь видеть в темноте? Не спать ночью или наоборот – уснуть сном младенца? Насладиться волшебными видениями? Химия даст тебе твою мечту. Тебе, мне, любому. Вот только и цену она спросит соответствующую. И речь не о деньгах…
Бродяга запрокинул голову, глотая вино.
- Красотка, веселящаяся под действием эйфорина, плачет дома, забившись в угол кровати, от приступа смертельной тоски. Бухгалтер, просидевший день среди тысяч цифр, еще сутки не сможет думать ни о чем, кроме математических действий. Тот, кто набрался храбрости с помощью героина…
Он кивнул на тот берег реки. Липан, весело прыгавший туда-сюда и паливший по полицейским – а то и просто в белый свет – качнулся и рухнул набок.
- Героин-9. Чувство веселой, пьянящей смелости, ощущение, что весь мир радуется вместе с тобой, широкая улыбка… И остановка сердца через три часа после приема. Чтобы воспользоваться девятым героином нужно быть сумасшедшим или самоубийцей.
- Кто вы такой? – внезапно спросила Кристина. Уж очень много знал этот человек для простого бездомного.
- Никто. Просто человек, идущий от одной точки к другой, - бродяга допил остатки вина и бросил пустую бутылку по широкой дуге в реку. Она описала параболу и угодила точно в предыдущую бутылку, успевшую отплыть метров на двадцать. Обе бутылки разбились и утонули.
«Звонарь» поднялся с парапета, поднял лохматую веревку с земли и зашагал вдоль берега. Корзинка с бутылками и тряпьем, поскрипывая колесиками, катилась следом за ним.
Затрещали кусты: сверху спускался Мюрелло.
- Госпожа Эллинэ! Зачем вы вышли наружу? Вас могли увидеть!
- Да…
Кристина задумалась над вопросом? О чем мечтала Кармин и могла ли она это купить за деньги?
Верный Мюрелло предупредил Череста о том, что госпожа Эллинэ убывает завтрашним дирижаблем в Тар, столицу соседнего государства, чтобы затем отправиться в недельный морской круиз, «подлечить расстроенные нервы». Выдержал гневную речь на тему безответственности данного поступка и необходимости не валять дурака и немедленно вернуться в особняк, где он, Череста, вместе со своими охранниками сможет обеспечить безопасность хозяйки так, как не сможет сделать один самоуверенный идиот. Напомнил о том, что сегодня днем вышеупомянутые охранники уже не смогли, при всей их несомненной храбрости, обеспечить безопасность так, как сумел он, рекомый идиот. В этот момент Череста перешел на личности, в частности – на личность хозяйки, после чего Мюрелло сказал, что своего решения хозяйка не отменит, и повесил трубку. Попросив у Кристины разрешения сломать что-нибудь Череста, когда все более-менее утрясется. Потому что там, где он воспитывался, за любой эпитет, использованный главой охраны Эллинэ, воткнули бы ему пару десятков сантиметров стали между четвертым пятым ребром.