Кристина обещала подумать.
Кстати, весточку для своего неугомонного братца он тоже оставил, так что ближе к вечеру они встретятся и выработают план действий втроем.
Далее они начали путать следы.
Кристина, для пущей убедительности, хотела купить билеты на дирижабль, но Мюрелло отговорил. Пассажиров, не явившихся на рейс, будут ждать, потом искать по аэровокзалу, что создаст лишнюю суматоху и даст ненужную пищу для размышлений. Пусть лучше Спектр, если узнает, что она «отбыла», и начнет проверять пассажиров дирижабля, решит, что они очень хорошо замаскировались, чем догадается, что они никуда не улетели и начнет искать их в Ларсе.
Затем они вызвали легкую суматоху в банке, обналичив чек на десять тысяч гентов. Просто потому, что налички у Кристины не было – а налички Мюрелло не хватило бы для обеспечения плана прикрытия – а расплачиваться всюду чеками, это все равно что таскать с собой транспарант с надписью: «Эй, Спектр, я здесь!».
Далее был магазин «Старый Эльбеф».
Когда Мюрелло назвал таксисту название магазина, Кристина представила небольшую маленькую лавочку, хозяин которой, старый носатый еврей – в воображении Эльбеф почему-то был евреем – забавно картавля, измерит ее раскладным деревянным метром и подберет что-нибудь «из готового». То, что Мюрелло не назвал адреса – только название, она не заметила.
«Старый Эльбеф» оказался огромным многоэтажным магазином, который можно было бы назвать гипермаркетом, если бы здесь были в ходу подобные названия.
В одном углу гигантского магазина одежды они купили для Кристины дешевое готовое платье, из тех, которые носят служанки, продавщицы и жены из небогатых семей. В которое она сразу и переоделась. В другом углу магазина они прибрели точно такое же дешевое платье, но совершенно другого цвета и фасона. После чего Мюрелло в туалете разрезал старое платье вместе с тем, что было куплено первым, на лоскуты и отнес на помойку. Дама в богатом платье, покупающая дешевую одежду, да еще и готовую – слишком необычно и поэтому может послужить следом для того, кто будет ее искать. А вот девушка в простеньком платье, купившая такое же простенькое – обычная ситуация.
Честно говоря, Кристина надеялась, что платья простых горожанок окажутся более удобными в носке, чем ее прежняя одежда миллионерши. Дудки – точно такие же узкие подолы до пола и шляпки-колеса. Придется смириться…
Потом они набили сумку покупками, позволяющими прожить некоторое время на съемной квартире – например, несколько смен белья, зубную щетку, флакон духов… – переодели Мюрелло из его излюбленного горчичного костюма в серую пиджачную пару, неприметную, как пыль на асфальте, перекусили в кафе…
И все это – не выходя из магазина.
В итоге, когда они наконец выбрались из этой квинтэссенции дамского счастья, уже темнело, а когда добрались до доходного дома, где сдавали квартиры по доступным ценам – Кристина спала чуть ли не на ходу.
Ее хватило только на то, чтобы принять ванную и рухнуть в кровать.
Может, для мертвой Кармин, дочки миллионеров, привыкшей к роскоши, кровать показалась бы слишком скрипучей, простыни – грубыми, а сама квартирка – тесной и населенной тараканами, но для Кристины, за плечами которой было пять лет общежитий, все это было привычным и даже уютным.
Даже тараканы.
Ее разбудил чей-то голос. Кристина оторвала голову от подушки и приоткрыла левый глаз.
«Где это я? Ах, да…».
Узкая, как пенал, комната, в которой поместились только кровать и комод (причем кровать – вдоль, поперек она бы не поместилась. Выкрашенные стены, какая-то гравюра на стене. Филенчатая дверь с потрескавшейся голубой краской.
Вот из-за двери и слышен голос.
Голоса.
Басок Мюрелло и говорок его неуемного брата, известного всей стране по прозвищу Гримодан.
- Что произошло? – зевнула Кристина, выходя из спальни, завернувшись в халат. Купленный вчера, конечно.
- Как сказать… - отметил Гримодан, - Произошло многое, но вот имеет ли оно отношение к нашему делу…
Он протянул Кристине газету.
«Ларсиец». Под названием газеты – броский заголовок.
«Ужасная катастрофа! Дирижабль, летевший в Тар, рухнул через пятнадцать минут после взлета! Взрыв адской машина убил больше сотни человек!».
Кристина медленно положила газету на стол, оперлась о нее кулаками и подняла глаза на двух братьев Мюрелло, тихо произнеся только одно слово. Фамилию единственного человека, кроме присутствующих, который знал, что она полетит этим дирижаблем.
- Череста…