- Мы ищем конкретного человека.
- Это кого же?
- Господина Эри.
Женщина задумчиво посмотрела на него, налила из чайника кипяток в жестяные кружки, и опять отвернулась, что-то разыскивая на полках.
- Господина Эри… А кто его ищет?
- МЫ ищем.
- Вы двое или вы – кто-то еще?
- Мы двое.
- А зачем?
- А можно меньше вопросов?
- А меньше, - женщина сняла с полки несколько баночек, тарелку с небольшими ломтиками чего-то похожего на хлеб, зеленоватого цвета, - не получится. Уж больно долгая история.
Кристина поняла две вещи: неуловимый доктор Воркеи опять скрылся от них и здесь его знают. Возможно, здесь она получит очередную подсказку, чтобы продвинуться дальше в его поисках.
Гребаный квест. Хорошо хоть, здесь нет пингвинов…
- Мам, - мальчишка спрыгнул с кровати, - Я пойду гулять?
- Беги, сынок, - женщина погладила его по лохматой голове и присела за стол.
- И вы садитесь, - кивнула она Кристине с Мюрелло, - Чай будете?
Она сыпанула в кружки щепотку черного порошка из одной баночки, пару крупинок белого – из другой. Из кружек послышалось легкое шипение, и поднялся легкий дымок.
Безымянная хозяйка комнаты – ну не могла Кристина назвать это обиталище квартирой – посыпала зеленые ломтики очередным порожком и подвинула тарелку к Мюрелло. Потому что тот сидел ближе.
Кристина задумчиво посмотрела, пытаясь осознать, чем это таким ее угощают. В ларсийской кухне было известно такое блюдо, как хлеб с посыпкой, по факту – чуть поджаренный ломтик хлеба, посыпанный солью и специями, в самом простом варианте – сушеным чесноком. Но вот это вот – что?
- Хлеб, - ответила женщина на невысказанный вопрос, - вкус только курицы, больше не осталось пока.
Кристина осторожно взяла серо-зеленый «хлеб». От него резко пахло дошираком.
- А… из чего его делают? – девушке некстати вспомнился фильм «Зеленый сойлент». Хотя она его и не смотрела, но из ЧЕГО делают зеленый сойлент – помнила.
- Из травы, - коротко пожала плечами женщина, - Дешевле всего. Собрали, перемололи, обработали, высушили, спрессовали – кушайте.
Мюрелло хрустнул ломтиком:
- Когда я здесь жил, кормили нас… не очень. Но все же не травой.
- Ну так а что еще нам есть? – бледно улыбнулась женщина, - В столовой на обеде покормят, что останется – в семью принесешь, а в остальное время – чай, хлеб, да горох.
Она кивнула в сторону стоящей в углу стола небольшой миски, до середины заполненной неровными желтоватыми шариками, которые Кристина приняла за конфеты-драже.
- Одну горошину схватил – и весь день ни усталости, ни голода. Правда, голова как в тумане, и сердце может не выдержать, но как иначе-то? Смену без гороха попробуй, отработай. Пожалуешься, что тяжело – добро пожаловать отсюда, за воротами завода такие, как ты, толпами ходят, кто будет работать и не жаловаться. А если не жалуешься – значит, все хорошо, зачем что-то менять. Вот так и живем: пожаловался – пошел вон, заболел – пошел вон, покалечился – пошел вон, состарился – пошел вон…
По-прежнему непредставившаяся женщина закашлялась сухим кашлем:
-Ладно, это я так, о своем… Вы господина Эри, говорите, искали?
- Его самого.
- Так ведь нет его. Уже два года, как пропал.
- Куда пропал? – вырвалось у Кристины.
- Ну, знала бы, куда пропал, сходила бы да нашла.
За спиной Кристины распахнулась дверь, в комнату влетел мальчишка:
- Мам, я за двигом!
Он шустро метнулся под кровать, чем-то прогрохотал и мгновенно вылетел обратно.
- Господин Эри… - начала женщина.
Дверь снова распахнулась. В затылок Кристины уперся холодный металлический предмет.
- Не двигаться, - произнес мужской голос.
Глава 41
- Простите, господин, но…
Бумажка впечаталась в грудь охранника, стоявшего на страже… кхм… невинности танцовщиц кабаре. Каждый, имеющий отношение к любому кабаре, уверял, что актрисы кабаре и проститутки – не одно и то же. И каждый, у кого была с собой достаточно крупная купюра, мог убедиться в обратном.
Или нет.
Потому что, несмотря на общую легкость нравов, красотки из кабаре проститутками действительно не были и ложились в постель (или что там находилось поблизости) только с теми, кто им нравился. Другое дело, что большинству из них нравился любой у кого была с собой крупная купюра…
Охранник подхватил падающую бумажку, привычным жестом свернул ее в конвертик и спрятал в карман, где уже шуршал не один точно такой же.
Череста над всем этим не заморачивался: натянув черную полумаску, оставлявшую открытой только губы и подбородок, он шагнул в полутьму обратной стороны кабаре.