Но Спектр был назван неуловимым не просто так: шатен разогнался, подлетая к кирпичной стене противоположной стоны переулка, подпрыгнул, уцепился за подоконник зарешеченного окна на первом этаже, заскочил на него, удержал равновесие, распрямился гибкой пружиной, взлетел вверх – и ухватился за нижнюю ступеньку пожарной лестницы, ведущей на крышу здания.
- За ним!
Один из «серых» подскочил к стене, сцепил руки в замок, по нему, как по живой лестнице, взбежали остальные, хватаясь за ту же лестницу и не хуже исчезающего за краем крыши Спектра, рванулись вверх.
Проклятье! Привязались, как гончие, только листы кровли грохочут под ногами. Самое главное – ни одного слухового окна, в которое можно было бы заскочить. Либо слишком прочные рамы на вид, не успеешь выломать с разбега, а каждая секунда промедления – равно поимка. Либо окно выглядит слишком маленьким, быть пойманным от того, что ты застрял в окне, как лиса в слишком узкой норе – не только глупо, но и просто смешно.
Спектр бежал по крышам, петляя, прячась за трубы и еще раз проклиная тот момент, когда решил отказаться от револьвера. Сейчас бы он даже на бегу смог значительно сократить число преследующих. А если бы остальным этого намека не хватило бы, и они продолжили бы преследование – справился бы и так.
Позади грохотали преследователи.
Ничего, ничего… Скоро уже заранее подготовленный путь к отступлению, где он сможет затеряться в толпе. А если нет – то совсем рядом место, где он уже точно сможет скрыться…
Спектр взбежал вверх по поднимающемуся скату и нырнул в гостеприимно распахнутый люк.
Почти сразу же за ним влетели и преследователи.
Проклятье! Слишком шустрые ребята попались. Не хватило буквально нескольких секунд, чтобы выхватить из тайника одежду и новую маску. А в этой, что на нем сейчас – в толпе не затеряешься, она уже известна.
Что ж, вариант номер два.
Пинком распахнув квадратный люк в полу чердака, Спектр выхватил кинжал и нырнул вниз.
Кинематограф – новое, но уже очень популярное развлечение. Пусть голоса актеров и не слышны, о чем идет речь в каждой сцене, приходится узнавать из титров, а цвета тусклы, но зато в театре ты никогда не сможешь увидеть самые настоящие джунгли, пустыни, полярные леса. Или как сейчас – сражение на паруснике.
В тот самый момент, когда отважный моряк вонзил нож в парус и скользнул вниз с самой верхушки мачты – зрители кинотеатра «Пантеон» ахнули. Даже пианист остановился и в гулкой тишине все увидели, как с пятиметровой высоты, через экран, распарывая его ровно посередине, спустился, точно как главный герой кинофильма, какой-то человек.
Киношники ошиблись: если воткнуть кинжал в парус так, как это сделал герой фильма, лезвием вдоль направления спуска – то с тем же успехом можно было бы просто спрыгнуть вниз. Кинжал просто разрежет нити, нисколько не задерживая скорость. Его нужно воткнуть лезвием поперек, чтобы нити ткани не резались, а рвались.
Спектр приземлился на авансцену, глумливо раскланялся и рванул вдоль прохода, между кресел, к выходу из кинотеатра.
Проклятье! Уже поздний вечер, почти ночь, слишком мало прохожих, чтобы затеряться среди них. Тем более – без головного убора, а отбирать его у прохожих, значит, тратить время и оставлять след.
Придется бежать к следующему укрытию…
Спектр подбежал к двери одного из домов, находившегося в нескольких кварталах от «Пантеона».
«Серые» с целеустремленностью гончих псов бежали следом. Секунд двадцать – и они вбегут за ним в этот же подъезд…
Должно хватить.
Преследователи вбежали в подъезд – и почти одновременно хлопнули выстрелы, один, и другой.
- Наверх!
На лестнице перед площадкой третьего этажа сидел мужчина, прижимавший к окровавленному лицу залитый кровью носовой платок. В правой руке он держал дымящийся револьвер, пахло выстрелами.
- Вы еще кто такие? – прицелился он в бежавших по лестнице.
«Серые» не замедлили взять на мушку его. Еще немного – и началась бы стрельба, но один из людей Череста узнал окровавленного:
- Полковник Грам? Что вы здесь делаете?!
- Живу, - проворчал полковник, отнимая платок и тоскливо разглядывающий свой заляпанный кровью белый мундир, - Думал, что здесь тихое, спокойное место, пока мне не сломали нос прямо у собственной двери…
Часть «серых», не обращая внимания на помеху, пробежала мимо полковника.