- Дафай попробуем мидисфирафание?
- Чего-чего?
- Ну мидисирифание. Сидят тафие ф палачками. Ф закфытыми глафами. Тифо себя флуфают, афру чифтят.
- Медитация?
- фа!
- Пробовали. Путешествовать по космосу это конечно круто, но не то, что нам нужно.
- Фда...
- Я вот думаю, а может это не нужно устранять. Может это моё предназначение. Глупо конечно, но вдруг это так. Ну если бы моих отличий не было, про меня интересно было бы слушать?
- Флуфать?
- Сейчас объясню.
Мой рассказ продлился минут десять, а потом мы замолчали и задумались. Время за мыслями пролетело быстро.
- А фто хотеф попробофать ты?
- В каком смысле?
- Фего тефе хотефтся? Мофет ты лутфе фзнаеф фто тебе нуфно.
-... Даже не знаю... Может рисовать? Я помню как это делали другие, у них как-то скучно получалось. Мне тогда показалось, что я нарисую по другому.
- Так фробуй! Фего молтиф?
- Ну, хуже точно не будет.
-А с кем ты разговариваешь?
Мама врывается в разговор и мой собеседник, как и я, зависает на секунды три.
- С Букашкой..? - отзыва
Карандаш внезапно появляется в моих руках, вместе с блокнотом и ластиком. Всё это было под рукой и раньше, так почему этот пазл собрался только сейчас? Я чувствую, как мои руки покрываются маленькими капельками пота. А что мне делать? Даже не мелькало в голове того, что можно изобразить. Какое-то время я был в ступоре, поэтому просто лёгкими движениями карандаша начал прокладывать плоскости. Какие-то части были темнее, какие-то светлее, но они были настолько похожи, что мне захотелось синхронизировать их ещё больше. Через какое-то время первые полосы стали более изложенные, по сравнению с другими - новыми и сочными, готовыми ко всему. Мне кажется, что их разница - это и есть та интересная идея.
Как оказалось, многого не нужно. Следующий мой рисунок тоже был контрастным. Белый лист почти полностью порылся штрихами, поломанными порой настолько, что в них мерещились лица и руки. тем не менее здесь остался маленький кусочек бумаги. Светлое пятно, которое я заполнил надписью "кошмары". Это выглядит пугающе, но не совсем. Если не знать, что чёрный цвет здесь что-то скрывает, то не так уж и страшно. Покажу кому-нибудь, а заодно проверю как люди видят моими глазами. Я чувствую напряжение в руке и в мою голову снова лезут картинки. Вырисовываю руки с помощью штрихов, кружков, форм, теней, линий. Мне нравится, как по разному может выглядеть одно и тоже. Фон заполняю одним сплошным цветом, чтобы сконцентрировать внимание на руках. Параллельно думаю, что в отрасли композиции смотрится лучше, одинаковые по размеру руки или разные, разные позы и перспективы или разное размещение на листе, объем или его отсутствие. Среди моих первых выводах, я могу выделить то, что отсутствие чего-то тоже можно видеть. Как не странно, но части белого листа, которые просвечиваются за подписями, идеями и штрихом, тоже элемент рисунка, который может говорить за себя. Видеть пустоту не сложно, если рядом что-то есть. Пустые листы для меня уже совершенно не уместны. Мои мысли выглядят как точки и дефисы, пробелы и пустые круги. Это я и рисую. В какой-то момент я начинаю анализировать, видеть себя со стороны: микроскопическая песчинка на нашей общей планете, ели заметная заноза на фоне нашей страны, маленькая крупица кальки в небольшом городке, деталь от лего на землях улицы, тёмное пятнышко в окне, мешок картошки в своей квартире, человек в своей комнате, а по сравнению с Букашкой - я нечто большое? Я же больше своего щеночка, для него я - нечто важное? Большое и весомое. Я - что-то не самое маленькое и не самое большое. Что-то среднее между мнением окружающих и мнением пустого изнутри человека. Я - личность? Скорее, я пытаюсь ей быть.
Будто одно перетекает в другое, всё взаимосвязано, но связь эта порой настолько тонкая, что её сложно увидеть невооружённым глазом. Отношение одного предмета к другому тоже бывает разным. Например, алмаз и графит состоят из одних и тех же атомов, а алмаз и рубин используются ювелирами, дабы показать красоту. Красота, на самом деле много чего объединяет. Каждая мысль, логика, раздумье, смыслы, всё сплетается в паутину и расходиться тысячами разветвлений. Как я сочувствую тому, кто следит за этим
Кто-то же за этим приглядывает? Должен, по крайней мере. Странно, если это будет не так. Ведь у людей принято за всем следить и всё держать под контролем. Всё, да не всё. За происходящим в голове вряд-ли смогут уследить большинство всех тех, кто так думает о себе. И даже если смогут, то не сделают ровно ничего. Потому что на это невозможно повлиять. Мысли нельзя остановить или наоборот заставить появиться. От этого нам, в любом случае, ни хорошо, ни плохо.
Я углубляюсь в изображения, где одни образы рождают новые, поэтому сложно остановиться, пока в блокноте ещё есть листы. Я меняю положение карандаша, пробую как лучше ложиться штрих и как получить четкую линию или штриховку. Текстуры я понимаю не сразу, да, это не слишком полезно на первый взгляд. Скорее подойдёт для чего-то простого. Процесс похож на заполнение сложными словами простое предложение. Всё так же - бессмысленно.
Впервые я рисую человека. По случайности, это я. Этот человек с разбитой, как стеклянная ваза, головой, прорастаюшими сквозь мозг грибами и другими дивными растениями.
Я чувствую, как моя рука пульсирует, кажется пустое место кончилось. Рисовать мне больше негде. Я мельком листаю, но всё равно между словом вглядываюсь в страницы. Картинки тут пахнут сыростью, слабостью, одиночеством и виной за что-то, что не было сделано. Кстати ливень уже прошёл, а вместо него на горизонте появились первые лучи, которые хватаются за всё вокруг, стараясь подтянуть за собой огромную тушку солнца. У них получается, но только процесс совсем не быстрый.
Мною потрачено столько времени на карандаш и ластик, что и то, и другое выглядит занятно по-новому. Окурок карандаша выкуренный мной в поиске и набросках, уже мало походит на свою прежнюю - чистую и невинную форму. Инструмент для удаления ошибок или их предотвращения не сильно изменился, может только в размерах.
Жаркий холод одевает меня в скафандр, что бы не раствориться в маленьком трёх-комнатном космосе. Я ухожу на кухню в поисках света и воды.
Луна заинтересована только в краях предметов, в отличие от солнца которое привыкло заполнять краской всё подряд не оставляя ни темноты, ни света. Луна другая. Её подход не менее важен и значим, не смотря на разницу в возрасте и . Она не создаёт ничего самостоятельно. Используя своего старшего соседа, отражая его свет, ночной поводырь обходит по контору только самое нужное, создавая тени и силуэты. Луна - график, солнце - живописец.
Я не смогу создать что-то подобное, но Фалес тоже не изобретал прямые, а Менделеев - металлы, газы и минералы.
Наше прошлое - это учебник. Мы изучаем его, делаем выводы и анализируем. Даже найдя ошибку мы не можем перепечатать нашу книгу. Да, она не совершенна - чего-то ненужного в ней иногда больше чем нужно, важного, честно говоря всё-таки меньше. Моё прошлое состоит из глав и разделов и скорее похоже на сборник рассказов с пометками и карикатурами на полях. Нужно конечно переписать всё это и создать чистовой вариант, но мне не суждено это сделать. Моей фантазии хватает, чтобы создавать, так что я не буду ничего редактировать пока.
Если мама найдёт меня сейчас - будет жутко неудобно. Нужно вернутся в кровать и провести там остаток ночи. Я бросаю взгляд на часы и когда мой мозг в итоге переваривает информацию и я получаю её в готовом варианте, я понимаю, что через три часа в школу, а значит мне можно не ложиться. Осталось только найти, что ещё разрисовать...
- На самом деле твой диагноз - точно не шизофрения. Да, твои картинки и мысли могут быть странные, особенно для детей твоего возраста, но в них нет ничего противозаконного. Мы все со своими тараканами в голове. Не обращай внимания на твоих одноклассников, когда твои картины будут висеть в лувре, они пожалеют, что не украли пару твоих черновиков.
- Вы действительно считаете, что это кто купит?
Моё недоумение раздевается на столько, что в голове места ели хватает. Я снова показываю специалисту свой блокнот.
- Да, почему нет? Наш мир сходит с ума постепенно и возможно потом, когда он станет ещё чуть-чуть безумнее - ты найдёшь тут своё место.
- Выпишите справку?
- Конечно.
Я покидаю кабинет уже с другим настроением. Не знаю, насколько трезво она оценила ситуацию, глядя на записи в моей больничной папке и мои рисунки трезвый бы ни за что не стал входить в моё положение.
Я несу домой хорошие новости - можно вдохнуть воздух пыльной улицы и продолжить свою дорогу по почти нормальной городской жизни.