— Вот это речь, — он смеется, а я медленно выдыхаю. — И да, это любовь. В какой-то степени.
Я хлопаю его по руке и слезаю с его коленей, поскольку машина подъезжает к нашему зданию.
— Так, когда у тебя будет свободное время, мы с тобой начнем подыскивать новый дом.
— Дом?
— Квартиру, — быстро поправляю я себя. — Не дом, а квартиру. Я имела в виду квартиру, — я беру его за руку, чтобы выбраться из автомобиля. — Черт, а ты здорово выглядишь. Я не могу дождаться, когда смогу трахнуть тебя в нашей квартире, а затем начать искать новую квартиру. Обратите внимание на дополнительный акцент на слово «квартира».
— Ты сказала «дом», и я уверен в этом, — он игриво подмигивает. — Безусловно, ты сказала «дом».
— Ты — засранец. Любящий детей, желающий купить дом и получить стабильность, превратившийся из мужика в бабу, засранец.
— Я понятия не имею, что ты только что сказала.
Закатываю глаза.
— Ты задница. Вот и все.
— Хорошо, что тебе нравится моя задница.
Вздыхаю.
Он щипает меня за задницу, а я визжу и хихикаю перед тем, как зайти в лифт.
— Эй, детка, что ты здесь делаешь? — улыбается Джеймс.
Я захожу в его кабинет, неся свой ноутбук и другие необходимые мне предметы. Я кладу их на его рабочий стол и плюхаюсь рядом с ним. Один из строителей заносит вслед за мной мое крутящееся кресло. Не могу сидеть за своим ноутбуком без этого кресла.
— Ммм, — я включаю ноутбук и поворачиваюсь к мужу, который пребывает в недоумении. — Слишком шумно наверху. Я посижу с тобой в кабинете. Карлос сказал, что у тебя нет встреч в течение дня, а мне нужна тишина. Клиенты не могут услышать мои слова из-за шума.
— Ну и хорошо, — Джеймс усмехается и целует меня в щеку. Мы работаем бок о бок, пока не наступает время идти домой.
Мой желудок болит, я надеюсь, что я не отравилась. Наверное, все из-за пыли наверху.
— Эй, — говорит Джеймс, когда мы заходим в нашу квартиру. — Ты в порядке?
Я киваю, неуверенная, что если открою рот, оттуда не выльется рвота.
— Ты уверена?
— Тошнит, — говорю я и сворачиваюсь калачиком на диване, сжимая живот. Чертовски больно. — Я голодна и меня тошнит.
— Детка, — негромко говорит он и целует меня в лоб. — У тебя температура.
— Перестань. Со мной все нормально. Я думаю, это просто боли перед менструацией. Этот глупый имплант, у меня не было месячных уже год и, вероятно, когда они появятся, будет чертовски больно, — отмахиваюсь я от него и выдавливаю улыбку. — Вот, чертовски больно. Из-за месячных.
Он закатывает глаза и уходит. Он возвращается через несколько минут с куриным бульоном и стаканом воды. Я выпиваю воду, но после пары ложек супа мчусь в туалет. Я выблевываю все содержимое желудка в унитаз.
— Детка, — тихо говорит Джеймс и держит мои волосы. — Может быть, ты съела что-то не то?
Я отрицательно качаю головой. Точно не пищевое отравление, у меня это было дважды — из-за моих давних соседей и их дерьмового приготовления пищи. То, что происходит со мной сейчас, совершенно не похоже на то, что было тогда. Низ живота болит, пульсирует, и тошнота, которую я чувствую, просто ужасна. Я знаю, что все будет хорошо утром, поэтому я прошу Джеймса просто отнести меня в постель и поставить рядом тазик.
Бедняжка всю ночь просидел около меня, периодически вынося тазик. Наверное, это и есть любовь.
Как и предполагалось, я чувствую себя намного лучше на следующий день. Мой желудок до сих пор болит, но уже почти не тошнит. Я даже смогла съесть два тоста перед тем, как отправилась на работу. Завтра мы поговорим с агентом по недвижимости, чтобы он нашел для нас новое жилье.
Джеймс ворчит все утро, потому что я не осталась лежать в постели и не позволила ему заботиться обо мне. Но я не могу этого сделать. Кабинет наполовину готов и мне нужно много чего проверить. Нельзя позволять строителям расслабиться.
Марджи приносит мне кофе, но от его запаха меня подташнивает. Даже она замечает, что я не здорова. Глупый имплантат. Это, должно быть, из-за него. Меня тошнило, когда после долгого перерыва у меня пошли месячные.
Моя кожа стала желтоватого оттенка. Есть такое слово «желтоватого»? Должно быть. Какое странное. Адское слово, и я по-прежнему не уверена, что оно существует. Нужно попозже проверить в словаре.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
— Идеально, — говорит Джеймс, когда мы входим в огромный пентхаус.
В нем четыре спальни, огромная кухня и столовая. В гостиной открывается вид на город и реку.
Пентхаус идеальный, на самом деле, идеальный. А еще это первое место, которое мы смотрим. Как же нам повезло, верно?
Оформлен в современном и, в то же время, классическом стиле. Все, что нужно, — это мебель. Еще одна работа для моего дизайнера.
— Я не могу позволить себе этот дом, — шипит Джеймс, когда я сообщаю, что мы его берем.
Закатываю глаза.
— Пожалуйста, малыш, я хочу именно этот. Я обещаю, что ты сможешь потратить все свои с трудом заработанные деньги на внутреннюю отделку и обстановку, если ты позволишь мне купить пентхаус.
— Это, похоже, блестящий компромисс, — милая женщина с планшетом в руках улыбается нам. Джеймс бросает на нее раздраженный взгляд, от которого она съеживается. — У пентхауса удачное расположение, вы первые смотрите его и если не купите сразу, то его купят следующие клиенты.
Я жалобно смотрю на него и надуваю губки.
— Все мое — твое, малыш. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Твоей маме он точно понравится!
Он вздыхает и кивает.
— Хорошо. Мы берем.
Я взвизгиваю и обнимаю его за шею, игнорируя боль в животе, когда я тянусь к нему.
— Спасибо!
— Что ж, давайте подпишем эти документы, — широко улыбаясь, говорит женщина, и дальше мы обсуждаем все детали.
— Голодна? — спрашивает Джеймс, когда мы идем вниз по улице. Мне нужно сесть. Черт, дико болит живот. Я качаю головой и следую за ним в «Старбакс». — С тобой все в порядке? Я действительно думаю, что мы должны сходить к врачу.
Я снова качаю головой, борясь с позывами рвоты.
— Я в порядке.
— Хорошо. Давай я возьму кофе и пойдем. Ты что-нибудь хочешь?
Я отрицательно качаю головой. Поторопись. Меня сейчас вырвет.
— Не забывай, завтра у тебя обед с моей мамой.
Я киваю в ответ, а он заказывает свой напиток.
— А позже приедут Мари и Саммер.
Киваю, киваю, киваю.
— Ты действительно выглядишь ужасно, — выдыхает он и берет кофе.
Мне даже не хватает сил, чтобы как-нибудь обозвать его. Мои колени подкашиваются, и я сгибаюсь пополам, хватаясь за желудок.
— Черт, детка. Я думаю, мне все же стоит отвезти тебя к доктору.
— Нет, я в порядке, — говорю я и направляюсь в уборную.
Он вздыхает и ждет за дверью, которую попросил на всякий случай не запирать. Я иду в туалет и вздыхаю с облегчением. У меня просто начались месячные.
— Как я и говорила, — ворчу я, когда выхожу.
Он удивленно качает головой и следует за мной к машине.
По возвращению домой я принимаю пару таблеток обезболивающего, и постепенно боль начинает утихать, пока я отмокаю в ванне. Джеймс сидит рядом со мной. Он очень беспокоится. Приятно, что он переживает, но это начинает немного раздражать. Он уходит, только когда приходят Саммер и Мари, которые, как обычно, очень громко болтают.
— Привет, Саммер, может, будешь кричать погромче! Думаю, в Китае тебя еще не слышно, — кричу я и слышу их хихиканье. — Джеймс, — кричу я, и он буквально врывается в ванную. — Помоги мне выбраться.
— Если тебе не станет лучше утром, то я вызову врача, и меня не волнует, что ты против.