Хорошенько потянувшись, она подошла к соседке и легонько потрясла за плечо.
— Хэй, Оши, не спишь?
Глаза та открыла практически сразу же, и глубоко вздохнув, осмотрелась.
— Н-нет, не сплю… задремала немного, похоже.
— Это хорошо, но встать уже точно пора. Чую нас ждёт просто уморительно долгий день!
— И какие у нас планы?
— Первым делом, если я совсем долго не проспала, то устроить банное утро. Можно, конечно, и самим тут рядом натаскать воды до печи и наколдовать ею бадью горяченькой ванны, но это крайне выматывает. Так что предлагаю направиться в местную купальню, что всего в трёх улицах от этого конца города — ранним утром народа там ещё нету и в помине, а хозяева уже греют котлы, так что за пару-тройку медяков можно надолго застрять в отдельной кабинке и никто не будет против. Ты же не против такого варианта?
— Звучит неплохо, если честно. А людей там точно не будет?
— По крайней мере, не должно быть. В крайнем случае, просто вернёмся и заделаем ванную здесь. Но как же не хочется на двоих вымучивать воду.
— На двоих? Ты тоже решила ополоснуться?
— Ага, пора бы уже. Много стресса, немного валяния в пыли. — Она похлопала по робе, в которой и спала, приглядевшись к взметнувшемуся облачку пыли. — Плюс давненько не полировала чешую. Я же так в булыжник чесоточный превращусь.
Усмехнувшись, Оши тоже вылезла из своего гнезда, ожидая пока соберётся Бреша. Та же, порывшись в сундуке, недолго думая нагрузила нежить парой запасных роб, необычных бутыльков и мочалок. Закрепив хвостовые сумки и ссыпав в них немного мелочи, Бреша забрала свою половину поклажи из дрожащих рук Оши и они отправились на выход.
Снаружи их поджидало и вправду очень раннее утро, лишь едва тронутое рассветом. Благодаря отличному ночному зрению спуститься от грота к началу города проблемы не составило, и они не спеша отправились в сторону небольшой купальни.
Чтобы как-то скрасить тишину, разбавляемую только хрустом гравия под когтями, Бреша решила завести разговор.
— Та-ак, ты откуда родом будешь? Всё времени не было спросить.
На секунду задумавшись Оши ответила.
— Риверстрайд. Точнее Холмы Риверстрайда — там наше племя обосновалось, ровно под ними. Очень приятное тёплое и влажное местечко.
— Риверстрайд… — Бреша задумалась, примеряя расстояние. — Если не ошибаюсь до него же больше пары-тройки сотен километров к югу? Ну и замело же тебя.
— Д-да, это были очень, очень сложные пару месяцев. — Увидев как она потупилась, Бреша решила не давить насчёт подробностей — захочет, сама расскажет. — Город в основном живёт местными заливными полями, а мы поставляем ему твёрдый песчаник, которого во всей округе очень сильно для строительства не хватает, и некоторые виды грибов.
— Ох, коллеги-торговцы, да? — Радостно удивилась Бреша. — В кой-то веки слышу о другом племени, додумавшемся до пользы более открытого бартера.
На заинтересованный взгляд Оши жрица гордо приосанилась.
— Ага, наши тоже дошли до мысли, что обмен бесполезного в таких больших количествах угля на всякие полезности может быть, кхм, полезен. Не так далеко на запад отсюда, где-то у пика Клеберта обосновались, и редко, но метко делились отличным углём с парой местных мастерских дворфов, которым хватало дури его с этих буераков тащить поближе к себе. Унылейшая дыра с плохим воздухом, я тебе скажу — даже рада, что, в конце концов, благодаря хоть и злому, но случаю, перебралась сюда. Надеюсь, тебе тоже понравится Брайтстоун и его жители, да и заняться здесь есть чем. Хотя это надо было видеть, как они по первой воспринимали меня в нашей белой робе, но такое срабатывает только раз, увы.
— Потому что ты чёрная? — На вопросительный взгляд Бреши, серая слегка стушевалась. — Ну, я почти никогда не видела чёрных кобольдов, и слышала, что у светлых религий есть некоторые стандарты, в которых с таким тёмным цветом было бы сложно.
— А, это? Нет, это мелочи. — Усмехнулась Бреша. — Во-первых, у нас там почти все такие антрацитовые были — если не от рождения, так от угольной пыли. Во-вторых — у меня сохраняется стойкая уверенность, что жрецом нашей богини может стать даже чёрный дракон, будь он просто достаточно разумен и — что главное — милосерден, хахаха.
От зашкаливающей нереалистичности картины жрицу даже на смех пробило.