- Носферату в курсе, где искать охотников? – удивился я. - Почему же они их не перебьют?
- Нет, не знают. Заказы делаются через защищённую сеть.
- А как ты узнала про «Красную заводь»?
- Мне повезло. Но я никому не рассказала о ней. Чувствовала, что охотники могут мне пригодиться. Иногда они бывают полезны.
- Разве так трудно выяснить, где находятся конторы вроде «Красной заводи»? Если вампир возьмёт охотника в плен, то может заставить его выдать…
- ВампХантер скорее умрёт, чем расскажет.
- Это зависит от силы воли.
- Вовсе нет. В каждого из них вшит имплантат. Стоит охотнику начать отвечать на вопросы о конторе, и в его организм вводится мощнейший яд, который убивает предателя за пару секунд.
- Понятно. А почему мне не вшили такую штуку?
- Ну, Теплов ведь думает, что ты охотник из Петрополиса.
- И что у меня уже есть имплант?
- Именно.
- Значит, Нибелунги отправят по моему следу УберНосов?
- Непременно. Ты теперь изгой везде. Придётся подыскать тебе новое убежище и новых друзей. Отправляйся по адресу, который я сейчас тебе дам. И убирайся из башни, пока не нагрянули Нибелунги.
Передо мной появился адрес. Отправив его в Журнал, чтобы потом ввести в навигатор, я вышел из комнаты и приказал Ехидне следовать за мной. Мутант послушно зашагал, мотая львиной головой и охаживая себя по бёдрам хвостом-змеёй. Мы загрузились в лифт и начали спуск. Ещё до того, как открылись двери, в воздухе возникло окошко с сообщением:
На ваш счёт переведён гонорар за спасение ВампХантера.
Кредиты: 533
Репутация у охотников на вампиров: +40%.
Не знаю, какова была доля Сергея за посредничество, а мне за эту операцию досталось 400 кредитов. Анна честно выполнила условия сделки. Интересно, заложит ли она меня карлику? Наверное, я потеряю всю репутацию у охотников на носферату, если она сделает это: едва ли упырю, пусть даже не пьющему человеческую кровь, найдётся место среди ВампХантеров.
Мы с Ехидной вышли из лифта и направились к двери, ведущей на улицу. Трупы лестригонов уже облепили мухи и какие-то светящиеся насекомые – наверное, некрофаги. Слышалось низкое злобное жужжание. Город пожирал сам себя постоянно, пользуясь каждым удобным случаем. По сути, Илион представлял собой огромных ветхий склеп, постепенно разрушающийся, но ещё могущий сойти издалека за нечто живописное, в духе Эдгара Алана По. В общем-то, и города-призраки, давно брошенные жителями, с расстояния не отличимы от обитаемых.
Пока я предавался размышлениям о бренности всего сущего и, в особенности, цивилизации, появилось ещё одно сообщение:
Вам перечислен гонорар за убийство Кримхильды из клана Нибелунгов.
Кредиты: 733.
Достижение: Репутация у охотников на вампиров: +55%.
Наверное, пять процентов сняли из-за того, что смерть вампирши не была основной частью миссии, решил я. Да и денег дали маловато, если подумать. Но, всё-таки, двести - это лучше, чем ничего.
Значит, Анна ещё не выдала меня. Но это ничего не гарантировало. Она могла и передумать. Интересно, как она так быстро связалась с Сергеем? Впрочем, у неё, наверное, где-то поблизости была припаркована машина, на которой она приехала убивать Кримхильду, а там, конечно, имелся телефон или что-нибудь в этом роде. Удивило меня и то, что кредиты оказались переведены на мой счёт (на самом деле – появились в моём кармане) заочно – раньше-то карлик расплачивался со мной в баре. Но так, конечно, было удобней: не придётся каждый раз ездить за деньгами в «Красную заводь». Тем более, я не хотел там особо светиться из-за якудз.
Мы с Ехидной вышли на улицу и двинулись к фургону, стоявшему перед противотанковыми ежами. В темноте он выглядел маленьким и жалким, словно забытая во дворе игрушка. При нашем появлении в стороны брызнули какие-то птицы, а может, и крупные насекомые, успевшие облепить лобовое стекло. Раздался сухой стрёкот и хлопанье жёстких, кожистых крыльев.
Я был рад, что Анна решила не выдавать меня - репутация среди ВампХантеров мне ещё должна была пригодиться. Вероятно, девушкой руководило чувство благодарности. Как ни крути, а я спас её.
Ехидна забралась в кузов, я сел на место водителя. Было слышно, как мутант мечется по тесному пространству, царапая когтями металлический пол. Загрузив адрес из Журнала в навигатор, завёл мотор и развернул фургон. Как только машина направилась прочь от башни, всё погасло, и появился индикатор загрузки следующей миссии.
----------Продолжайте работать!
- Что удалось узнать?! – раздражённо спросил Виллафрид Герстер, глядя в лицо начальника смены, отображённое на экране.
Он сидел в кресле, впившись пальцами в подлокотники и держа спину совершенно прямо. Всё его тело было напряжено и словно одеревенело.
- Мы сократили число подозреваемых во взломе, отсеяв тех, кто вышел перед хакерской атакой или непосредственно после неё. Осталось двенадцать тысяч пользователей мандрол.
Двенадцать тысяч!
- И что нам это даёт? – повысил голос Виллафрид. – Что пятьдесят, что двенадцать – иголка в стоге сена.
- Из них мы проверили две с половиной тысячи, - продолжил начальник смены.
Вид у него был совершенно несчастный. Ещё бы: не повезло расхлёбывать такое дело. С другой стороны, если справится, не пожалеет.
- Приложите больше усилий, - распорядился Виллафрид, стараясь говорить спокойно, не выдавая раздражения и нетерпения. – Задействуйте ещё сотрудников. Постарайтесь существенно сократить число подозреваемых. Если хакер не будет найден, отключим всех, но пусть это будут не семь, не шесть и даже не пять тысяч геймеров. Ваша задача - по крайней мере, минимизировать потери.
- Да, герр Герстер, разумеется. Я понимаю.
- Действуйте.
Виллафрид сбросил вызов. Внутри у него бушевал ураган. Отключение даже сотни игроков станет скандалом. Игровые серверы давно не знали подобных казусов. Вспомнив о том, что недавно собирался вырубить пятьдесят тысяч мандрол, Виллафрид побледнел. Отец воскрес бы из мёртвых и явился лично прикончить сына за такое. Причём, как в виртуальности, так и в реале. Он дорожил репутацией сервера больше, чем деньгами.
Виллафрид встал и подошёл к бару. Дрожащими руками Виллафрид налил себе виски, бросил в стакан горсть льда и, сделав пару кругов по комнате, остановился возле серии восточных гравюр, развешанных на стене без видимой системы, но с тщательно продуманной гармонией.
Может, всё дело заключалось в том, что сын не был достоин унаследовать дело отца?
Виллафрид вспомнил, как его взяли на охоту. Он тогда только начал ходить и ещё учился пользоваться конечностями. Мышцы были совсем слабыми, но уже подчинялись идущим из мозга сигналам. Лаэрт Герстер настоял, чтобы сын попробовал выстрелить из ружья. Оно было большим и тяжёлым, так что егерю пришлось держать его, пока Виллафрид пытался нажать на спусковой крючок. Выражение лица Герстера-старшего, наблюдавшего за этим, было смесью сожаления, нетерпения и неприязни. Когда выстрел, наконец, прозвучал, он лишь покачал головой.
Поболтав лёд, Виллафрид сделал большой глоток.
Не стоило ли всё-таки самому пройти игру? Но от воспоминания о первой попытке по спине пробежали мурашки. Нет, такую боль выдержать невозможно! По крайней мере, он, Виллафрид, точно не был способен на подобные подвиги. Наверное, отец был прав, считая сына немощным – это убеждение он сохранил и после того, как Виллафрид научился ходить и даже бегать. Всю жизнь Герстер-младший чувствовал себя рядом с отцом неполноценным. Но не отказываться же из-за этого от его денег.