— Все обращают на это внимание, — согласился де Бомбель. — Как и на его чрезвычайную бледность. Единственное, что я могу сказать наверняка: ваша принцесса Фике далеко не первая невеста Великого князя…
Я услышал, как зафыркала за спиной лошадь Кристофа — вероятно, при этих словах маркиза мой неофит вздрогнул и не очень удачно рванул удила. А затем раздался и его сорвавшийся голос:
— Что вы имеете в виду, мсье⁈ Вы хотите сказать, что князь Ульрих уже был женат?
— Именно это я и говорю, — равнодушно ответил де Бомбель, не оборачиваясь, и в очередной раз приложился к бутылке. — И даже не один раз. — Он усмехнулся. — Вы не поверите, если я скажу вам, сколько у него было жен.
В это момент я не мог не вспомнить замороченный лес и своего морока в длинном плаще. И его слова об этом.
— Шесть? — предположил я, покосившись на маркиза.
Он рассмеялся, довольно кивая. Отсалютовал мне уже почти пустой бутылкой.
— Как вы угадали, мсье Сумароков⁈
— А я вообще весьма проницательный человек, — заверил я, кинув через плечо быстрый взгляд на Кристофа. Тот ожидал от маркиза объяснений с открытым ртом, и лицо его даже перекосило от напряжения.
— Должно быть, вы уже слышали эту историю? — предположил де Бомбель.
— Отнюдь, — возразил я. — Это не более, чем мои догадки. Но вижу, я попал в цель! Однако не понимаю, как такое может быть. Великому князю Ульриху немногим более тридцати, и я не возьму в толк, каким образом за столь короткое время он смог жениться шесть раз кряду.
Тут и обер-вахмистр Глапп, до этого момента в основном молчавший, вставил свое слово.
— Но самое главное, что меня беспокоит, — сказал он, — это вопрос: что стало со всем его женами? В свете описанных вами событий, меня несколько беспокоит будущее моей подопечной. Я направлен прусским королем Фридрихом, чтобы обеспечить безопасность принцессы Софии Августы Фредерики в пути, и мне не по душе слишком легкое отношение князя к вопросам брака!
Маркиз обернулся и взглянул на обер-вахмистра с некоторым недоумением.
— Могу вас успокоить, мсье Глапп: зона вашей ответственности закончилась в Аухлите. Отныне вы просто гость Великого князя, и вся ответственность за судьбу принцессы теперь лежит на князе Ульрихе. Он очень дорожит своей новой невестой из далекого Цербста, ведь все прежние его жены были сагарками, хотя и принадлежали к знатным родам.
— И что же с ними стало? — угрюмо спросил Кристоф.
— Они все умерли, — ответил де Бомбель.
Глава 15
Немного о «красных кувшинах» и гостеприимстве Великого князя
Слова французского посланника настолько всех ошеломили, что какое-то время мы ехали в полном молчании, переваривая сказанное и не решаясь спросить, каким образом жены Великого князя могли уйти из жизни.
Первым задать вопрос решился Кристоф.
— Неужели князь Ульрих убил их всех? — спросил он.
Маркиз де Бомбель допил остатки вина и старательно вытряс себе в рот последние его капли. Затем с сожалением посмотрел на бутылку и отбросил ее в сторону.
— Весь путь от Сагаринуса до Аухлита усеян моими бутылками! — хвастливо оповестил он. Потом рыгнул, перекинул ногу через шею лошади и уселся в седле, как на стуле. — Однако я должен вас ненадолго оставить, господа!
С этими словами он прямо на ходу соскочил с лошади и, остановившись на обочине, долго мочился в низкую траву. Потом быстро догнал нас, ловко запрыгнул на скакуна и потрепал его по шее.
— Так о чем вы меня спрашивали, мсье? — он обернулся к Кристофу. — Ах, да, вспомнил! Вас интересует, не причастен ли князь Ульрих к смерти своих жен… Меня и самого долго волновал этот вопрос. Мои служебные обязанности подразумевают частое общение с Сагарским правителем, но одно дело, когда ты уверен, что говоришь с разумным человеком, и совсем другое, если знаешь, что перед тобой стоит сумасшедший убийца.
— Выходит, все-таки он убийца? — совсем невесело спросил я.
Маркиз сумрачно покачал головой.
— Этого я не знаю, господа. Но очень хочу верить, что все это лишь трагическое стечение обстоятельств, и все шесть жен Великого князя умерли по естественным причинам. Всех их поразила неведомая болезнь. Она обездвиживала, не давала возможности говорить, и даже дышать было весьма болезненно. В последний день их всех пробивал липкий пот, начинались судороги, а через несколько часов они умирали, так и не сказав ни слова. Так что внешне все выглядело так, словно они скончались от болезни по воле господа нашего. Вы же не станете с этим спорить?
Спорить никто и не собирался. А мне вспомнился вдруг государь-император Алексей Петрович Трубецкой, батюшка нынешнего государя Михаила Алексеевича. Он тоже умирал подобным образом: не мог ни есть, ни пить, не говорить, и дышал с превеликим трудом. В последний день его пробил липкий пот, а за час до того, как душа его отлетела, он стал дышать часто-часто, как будто воздуха ему не хватало.