— Дождалась… — с некоторым облегчением выдохнула девушка, даже не задумываясь над тем, что сейчас начнется самая настоящая мясорубка, которая унесет жизни сотен людей, совершенно неважно, своих или чужих.
Застрочили пулеметы врага, переплетаясь со звуками взрывов ручных гранат, которыми их закидывали. Стали слышны крики, команды, засвистели пули, низко, прямо над Лаурой.
Понимая, что вылезать сейчас было бы чистым самоубийством, она хотела дождаться, когда к ее позиции подойдет первая волна атакующих, чтобы присоединиться к ним. Гул усиливался, нарастая с каждой секундой, когда наконец над ее головой не начали пробегать солдаты. Один из них, увидев ее, замешкался, направил на нее винтовку, но в то же мгновение увидев ее форму, побежал дальше, на позиции врага.
Вскарабкавшись по влажной от росы земляной стене воронки, она устремилась вместе со всеми в сторону траншей противника, на ходу ведя прицельный огонь из винтовки. Вдруг слева от нее ударил артилериский снаряд, разорвав нескольких несчастных на кровавые ошметки, раскидав в разные стороны изувеченные тела. Это проснулись вражеские батареи, начавшие вести прицельный огонь по наступающим силам асторских войск. На мгновение Лаура оглохла, замедлила темп, и наверняка стала бы отличной мишенью для врага, если бы ее не подхватила под локоть уверенная рука Ульриха. Он увлек ее за собой в небольшую воронку, усадил, схватил за плечи и пытался что-то сказать, но девушка не слышала его — на уши давила звенящая тишина, пока наконец, не стали появляться некоторые звуки. Через некоторое время все пришло в норму, проклюнулись первые звуки взрывов, за ними стали слышны выстрелы и крики. Лаура с Ульрихом продолжили наступление.
На бегу девушка обнаружила, что на ее винтовке штык был сломан — это было очень плохо. Когда они достигли окопов, часть из них уже была зачищена от врагов. Они спрыгнули вниз.
Вокруг царила разруха, штабелями лежали раненные и убитые, утопленные в грязи траншеи. Сновали люди, штыками добивали тех, кто по глупости подавал признаки жизни. Недолго думая, Лаура схватила первую попавшуюся винтовку и начала судорожно ее перезаряжать, пальцы не слушались, несколько патронов выскочило из ее рук, исчезая в месиве из грязи, крови и плоти. Не имей она выдержки, заработанной за полтора года работы в госпитале, ее наверняка бы уже вывернуло на изнанку от одного вида ужасных ран и запаха крови, пота, сырости и фекалий.
Щелкнул затвор — бывшая медичка готова была убивать, однако, славитане уже оставляли позиции, отступая на заранее подготовленные рубежи. Они находились примерно за километр от текущей линии окопов.
— Надо добить тех, кто остался, — сухо произнес Ульрих, уставившись немигающим взглядом на девушку, — Дальше у нас минута на то, чтоб передохнуть и нужно продвигаться дальше. Если дадим им засесть надолго на второй линии обороны, то опять встрянем тут на несколько месяцев.
— А разве их артиллерия не будет стрелять по нам стрелять? — девушка попыталась отогнать от себя мысли об убийстве раненных.
— Не будет, — отрицательно покачал головой офицер, — Так они могут попасть по своим, а значит будут осторожничать, дураки.
Они быстрым темпов перемещались по узким коридорам траншей, методично втыкая заостренные штыки в умирающих солдат. Кто-то молил о пощаде, по крайней мере, так казалось Лауре, которая совсем не знала их языка, кто-то же, стиснув зубы, принимал смерть с достоинством, не проронив ни звука, кто-то плакал от боли и ужаса, но ничего из этого не могло остановить отточенную сталь. В какой-то момент бывшая медичка поймала себя на мысли, что уже не воспринимает этот процесс как казнь или убийство, скорее, как монотонную и скучную работу, которую необходимо было выполнить. В начале войны, солдат охотно брали в плен, а затем обменивали на своих, но потом, это все сошло на нет. Никому не стало дела до жизни каких-то там простых людей. И даже если офицеров, обычно, брали живьем, чтобы выбить из них полезную информацию, то все равно их ждала таже участь, что и обычных солдат.
Через некоторое время опять зазвучали свистки и солдаты по команде вставали из захваченных траншей и устремлялись в атаку, неся за собой только смерть и разрушения. На той стороне их встретили очереди пулеметов и стройные винтовочные выстрелы. Волна за волной атаки разбивались о глухую оборону противника, все же, асторские молодчики слишком много времени потратили сидя в окопах, за это время, враги уже успели кое-как перегруппироваться и никак не желали сдавать свои позиции.