Откинув голову назад, она улыбнулась.
– Не-а, док. Не сегодня.
Дэниел не отвел глаз и улыбнулся в ответ.
Китс же окончательно отвернулся к столу и занялся изучением каталога оборудования.
– Никакого протеза не было, – заявил Дэн.
– Черт побери… – вырвалось у Стоун.
– Но он должен был быть. Три передних зуба жертвы выбиты.
Ким тяжело вздохнула. Теперь она точно знала, как зовут третью жертву. Это, без всяких сомнений, был скелет Луизы.
– А Черис вы не спрашивали? – спросил Бэйт.
– Она его тоже не обнаружила.
– Посмотрите, что я нашел, – послышался вдруг негромкий голос Китса.
Дэниел прошел вдоль рабочей поверхности стола и посмотрел на ту точку, куда указывал палец патологоанатома, после чего медленно кивнул.
– Что там? – спросила Ким.
Китс, полностью лишившийся дара речи, повернулся к ней, и женщина мгновенно занервничала. Этот мужчина видел трупы в последней степени распада. За свою жизнь он присутствовал на самых жутких местах преступления, не раз наблюдал продукты разложения и сопутствующие им формы жизни. При ней он проводил первичный осмотр полуразложившегося тела, нежно обращаясь к покрывавшим его личинкам: ребятки. Что, черт возьми, было способно привести его в такой ужас?!
– Посмотрите сюда, – сказал Дэн, указывая на лобковую кость.
Ким увидела только трещину, которая разделяла кость посередине.
– Лобок сломан? – спросила она, поднимая голову.
– Посмотрите повнимательнее.
Инспектор наклонилась как можно ниже и заметила царапины на краю кости. Всего она насчитала их семь. Та, что была в центре, оказалась глубже остальных. На обеих сторонах треснувшей кости были видны какие-то зигзаги, а кроме того, Стоун заметила, что зазубренная царапина была длиной в целый дюйм. В конце она соединялась с трещиной.
В ужасе Ким отступила назад, перевода взгляд с одного криминалиста на другого, не способная поверить в то, что видела перед собой.
– Именно, инспектор, – хрипло произнес Китс. – Негодяй пытался распилить ее пополам.
В комнате повисла тишина, и все трое уставились на скелет, который когда-то был юной девочкой. Совсем не ангелом, не без недостатков, но, тем не менее, молодой девочкой.
Стоун сделала шаг в сторону и чуть не упала на Дэна. Он поддержал ее.
– С вами все в порядке? – спросил криминалист.
Ким кивнула и высвободилась из его рук. Она не решалась заговорить, пока не пройдет тошнота.
Звонок ее мобильного заставил всех присутствующих вздрогнуть, и все они задвигались, как будто кто-то отключил кнопку «пауза». Звонил Брайант, и он был где-то рядом.
Во рту у Ким мгновенно пересохло, но она ответила на звонок.
– Шеф, я зря трачу здесь время, – заявил ее друг.
– Его что, все еще оперируют? – спросила Стоун, посмотрев на часы. Если это так, то дела Ричарда Крофта действительно плохи.
– Нет. Его перевезли в палату час назад. Нож извлекли, и я его упаковал. Он то приходит в себя, то проваливается в забытье, но миссис Крофт никому не позволяет к нему даже приблизиться.
– Иду, – сказала инспектор и разъединилась.
– Куда вы теперь? – спросил Китс.
Ким взглянула на жертву № 3 и глубоко вздохнула.
– Придется подраться кое с кем.
Глава 61
Я чувствовал, что Луиза меня раскусила. Она была не похожа на двух других. Мелани была застенчивая и хотела быть нужной – она отчаянно нуждалась в оценке и дружбе. Трейси была чувственной и обладала уличной мудростью, а вот в Луизе было что-то низкое и нечистоплотное, что было видно за версту.
Луиза была совсем не похожа на других. Над ней никогда не совершали насилия, ее не бросали, от нее не отказывались. Ей просто не понравились новые правила, которые появились в доме вместе с отчимом и маленьким братом.
Она всегда хотела быть главной – я заметил это в первый же день, когда она выбирала себе кровать. Девочка, которая уже спала на понравившейся ей кровати, посмела сказать ей «нет» и заплатила за это сломанной кистью.
Легко можно было представить себе тот поток насилия, который она обрушила на своего семимесячного брата и за который ее пришлось убрать из дома.
В отличие от Трейси, в ней начисто отсутствовал какой-либо баланс. Она была просто жестокой – и точка. Ни сексуальности, ни юмора – и я просто не мог на нее смотреть.
Никто не связывался с Луизой. В ней была ярость, которая только и ждала, чтобы ее выпустили наружу. Она могла только обидеть или нанести увечья.