Стоун услышала вдалеке звук сирены, но женщина знала, что машина едет не за ней. Она стала лихорадочно соображать, как можно использовать этот звук, чтобы остаться в живых.
– И кто же был у них вожаком? – попыталась она еще немного потянуть время.
– Они единогласно решили, что от похода в полицию никто ничего не выиграет. Оставшихся воспитанниц надо было как можно быстрее распихать по другим учреждениям, а компрометирующие документы уничтожить.
– Пожар?
– Ну да. Хаос и издержки, связанные с переводом девочек, должны были создать атмосферу настоящего административного кошмара.
– И что, никто даже не удосужился поговорить с Уильямом?
– А зачем? Всего несколько слов, которые я посвятил его психическому состоянию, и его ярость по отношению к девочкам все решила.
– И они подожгли дом?
– Ну да, хотя жизнь девочек была вне опасности. Пожар начался в самой дальней точке от спален. Пожарная тревога сработала мгновенно, а Артур Конноп был уже наготове, чтобы вывести детей из здания.
– Итак: три девочки лишились жизни, Уильям лишился работы, а кое-кто из персонала лишился последних проблесков ума…
– Как я уже сказал, Он был на моей стороне.
– А в Манчестере, Бристоле и черт знает где еще Он тоже был на твоей стороне?
– Он всегда со мной, – с улыбкой ответил Виктор.
– И ты в этом уверен? – уточнила Ким.
Звук сирены становился все громче, и Стоун заметила на лице убийцы неуверенность. Она знала, что другой возможности выжить у нее не будет. Очень скоро ее противник воспользуется ножом и похоронит ее в могиле одной из своих предыдущих жертв.
Его надо напугать до такой степени, чтобы он совершил ошибку.
Звук становился все громче, и у Ким появилась идея.
– Но ты забыл одну очень важную вещь, Виктор, – произнесла она с широкой улыбкой. – И это будет твоим концом.
В тот момент, когда Уилкс наклонился к ней поближе, чтобы услышать ее слова за воем сирены, застонал и перекатился на спину Уильям.
Женщина увидела, что на груди у него висит кулон с кнопкой экстренного вызова, который принадлежал Люси. Так что хватался он вовсе не за грудь.
Звук сирены усиливался с каждым мгновением. Но руки и ноги Ким все еще были связаны.
– Так что же именно я забыл, инспектор? – спросил проповедник.
Его лицо вплотную приблизилось к ее глазам. Убийца был уверен, что сирена звучит не для них, и хотел узнать, какие еще следы он не успел замести.
Но даже будучи спеленатой по рукам и ногам, Ким знала, что победила.
– Ты же уже говорил, что я знаю, зачем у меня голова на плечах?
Изогнув шею, пленница откинула голову как можно дальше, а затем что было силы бросила ее вперед. Она попала Виктору лбом как раз по переносице. В голове у нее взорвался салют из искр, и вначале она не могла сообразить, чья голова треснула, ее или ее врага.
Рев боли, который издал Уилкс, показал ей, что кость треснула именно у него.
Проповедник инстинктивно схватился руками за лицо, и нож упал в полуфуте от связанных рук женщины. Убийца с трудом поднялся на ноги, а она постаралась подползти к ножу.
– Сука! – завопил Уилкс, ковыляя по комнате, как незрячий.
И в тот момент, когда связанные руки Ким дотронулись до рукоятки ножа, Виктор, казалось, сообразил, что у него в руках ножа больше нет.
Все еще закрывая лицо руками, он направился к лопате, которая стояла, прислоненная к стене.
Сломанный нос дал инспектору фору в одну минуту, но она была связана, так что достаточно одного взмаха лопатой, и с нею будет покончено.
Звук сирены стал просто оглушающим.
Ким повернула нож лезвием к себе и стала пилить веревку, которую смог ослабить Уильям. Веревка поддалась, но от этого ни ее руки, ни ее ноги не освободились, хотя ей и стало на дюйм или два свободнее.
Рука Стоун лихорадочно двигалась. Еще пара шагов – и убийца будет совсем рядом!
Уильям вытянул правую руку и схватил Уилкса за колено. Тот споткнулся и упал, но быстро поднялся.
Средним пальцем Ким попыталась натянуть одну из веревок, которая охватывала все ее конечности, соединяя их вместе.
И Стоун стала пилить изо всех сил. Дыхание вырывалось у нее изо рта короткими, хриплыми толчками, а она все пилила и пилила эту центральную веревку.
Теперь Виктор стоял прямо над нею. Его глаза сверкали от ярости, а из носа капала кровь. В свете уличного фонаря подсыхающая на его лице кровь превратилась в подобие усов и бороды.
Он поднял лопату высоко вверх, а потом резко опустил ее. Ким откатилась влево, и лопата врезалась в пол в дюйме от ее головы. Звук удара чуть не оглушил ее.
Инспектор чувствовала, как веревка ослабевает под напором лезвия. Мысленно она видела, как ее волокна лопаются под ножом одно за другим.