– Есть, командир.
– Спасибо, Стейс. Какие-нибудь новости от Доусона?
– Мне он не звонил.
Ким отсоединилась.
– Нам действительно надо было вернуться в участок после всего, что сегодня произошло, – заметил Брайант.
Стоун и сама знала, что они должны были поставить Вуди в известность о наезде, а потом действовать по процедуре, разработанной на тот случай, когда полицейские становились свидетелями происшествия, связанного с ранениями или травмами. Правда, в этом случае из участка они больше не выбрались бы.
– Отчет я составлю позже и тогда же поговорю с Вуди, – решила инспектор, – а сейчас у нас очень мало времени. Пока нам удалось лишь потерять четырех человек, которые трудились в Крествуде в момент его закрытия.
Она откусила кусок чикенбургера. На вкус тот показался ей куском картона, положенного между двумя листами древесно-волокнистой плиты средней плотности. Ким отложила его в сторону и снова достала мобильный.
Доусон ответил мгновенно.
– Как дела? – спросила Стоун.
– Идут потихоньку. Черис в новом раскопе со своими ручными инструментами, так что очень скоро узнаем, что же там зарыто… – В голосе Кевина чувствовалась усталость.
– А к Уильяму Пейну ты заходил? – спросила инспектор.
– А как же, командир! Я позвонил на пульт, чтобы убедиться, что сигнал тревоги работает. Потом прочистил и проверил датчики движения, которые расположены на арке пятнадцатифутовой высоты. Заставил его убрать от загородки парочку кадок с растениями и поменять батарейку в приборе Люси для экстренных вызовов, но это уже просто на всякий случай. Да, и еще я переговорил со всеми патрульными офицерами, и теперь дом Пейна включен в список зданий, в которых они обязательно проверяют периметр.
Ким улыбнулась. Вот поэтому-то Кев у нее и работает! Хотя случались моменты, когда с этим человеком было труднее, чем с упрямым малышом, который только начал ходить. Иногда он мог довести ее до белого каления, а иногда выполнял свою работу просто безупречно.
– Для вашего сведения, командир, – добавил Доусон. – По радио сообщили, что Артур Конноп умер.
На это Стоун ничего не сказала. Она и так была уверена, что он не выкарабкается.
– Дорога все еще перекрыта следственной бригадой. Никогда не знаешь, что там может найтись, – продолжал ее подчиненный.
Ким разъединилась.
– Конноп, – прошептала она.
– Скончался? – спросил Брайант.
Инспектор кивнула и тяжело вздохнула. Она никак не могла разобраться с чувствами, которые вызывала у нее смерть этого человека. Его жена, когда они с ней разговаривали, всем своим видом подчеркивала, что ей наплевать, где он находится, и ни один человек из тех, с кем общались они с сержантом, не испытывал к Коннопу никакой привязанности – ни в настоящем, ни в прошлом. Может быть, лишь Морин заметит его отсутствие по тому, как уменьшится потребление пива и сырных сандвичей в ее заведении, но вряд ли кто-то будет искренне оплакивать его кончину…
Ким хотелось бы верить, что этот грубый и невыносимый старик был когда-то достойным человеком, который со временем окрысился на весь белый свет, но его яростное отрицание всех обвинений в грехах десятилетней давности не позволяло ей так думать. Наверное, Морин была права – Артур всегда был жалким эгоистом. Но сейчас Стоун пришлось задуматься: а не был ли он кем-то похуже? И на что готов был пойти, чтобы замести свои следы?
Брайант вытер рот салфеткой, и Ким посмотрела на часы на приборной доске. Было уже больше трех, а ее еще ждала масса бумажной работы в участке. День и так уже был достаточно трудным и изматывающим, так что воспитанницами вполне можно будет заняться завтра с утра. Тело Стоун молило о душе и отдыхе.
– Так что, отвезти тебя по бирмингемскому адресу, шеф? – предложил ее друг.
Ким улыбнулась и кивнула.
Глава 41
Раскинувшийся на семнадцати акрах Бриндли-плейс был самым крупным многофункциональным девелоперским проектом в Великобритании. Фасадам фабрик, расположенных по берегам канала, и викторианской школе был возвращен их первоначальный вид.
Строительство началось в 1993 году, и теперь застройка состояла из трех зон. Сам Бриндли-плейс – из целого ряда малоэтажных зданий, предлагавших роскошные офисные помещения, торговые места и пространства для художественных галерей. В Уотер-эдж находились бары, рестораны и кафе, а сами жилые дома начинались от Симфони-корта.
– Не могу понять, шеф, что мы делаем не так, – размышлял Брайант, пока они стояли перед дверью на четвертом этаже здания верфи Короля Эдварда.
Дверь им открыла стройная, спортивного вида девушка, лицо которой раскраснелось от только что законченной разминки.