– Никола Адамсон? – спросил ее сержант.
– А вы кто?
Брайант показал свой полицейский значок и представил себя и свою начальницу. Девушка сделала шаг в сторону, и они прошли в пентхауз со свободной планировкой.
Ким ступила на деревянную дорожку из тика, которая вела прямо на кухню. Диваны, покрытые светлой кожей, стояли под углом к стене, на которой висел громадный плоский телевизор. В этой же стене были расположены еще несколько электронных приборов, все провода от которых были тщательно убраны. В потолке спрятались точечные светильники, а несколько бра были закреплены над камином из грубого булыжника. Стеклянный обеденный стол, окруженный плетеными стульями, означал конец гостиной зоны. Здесь же заканчивался ламинат и начиналась плитка.
По мнению Ким, перед ними предстала жилая площадь никак не меньше 1500 квадратных футов.
– Могу я предложить вам что-нибудь выпить? – спросила хозяйка. – Чай? Кофе?
– Кофе, – кивнула Стоун. – И чем крепче, тем лучше.
– Что, инспектор, один из тяжелых дней? – открыто улыбнулась Никола.
Она прошла на кухню, которую формировали несколько блестящих белоснежных шкафов, кое-где отделанных коричневым.
Ким ничего не ответила и продолжила осмотр квартиры. Левая стена ее была вся сделана из стекла, лишь кое-где подчеркнутого круглыми каменными столбиками. За стеклом находился балкон, и, даже не выходя на него, Стоун смогла заметить роскошный вид на обводной канал Бриндли.
Чуть дальше возле стеклянной стены она увидела велотренажер, полускрытый за ширмой в восточном стиле. Что ж, подумалось ей, если уж без физических нагрузок не обойтись, то это лучшее место для занятия ими.
Квартира производила сильное впечатление, особенно если учесть, что принадлежала она девушке лет двадцати пяти, которая к тому же находилась дома в самый разгар рабочего дня.
– А что вы делаете? – задала ей Ким вопрос в лоб.
– Простите?
– У вас прекрасная квартира. Мне просто интересно, чем вы зарабатываете себе на жизнь?
Такт и дипломатия у Стоун закончились сегодня где-то в районе одиннадцати утра. День был действительно тяжелым, так что теперь эта девушка или ответит ей, или нет.
– Не очень понимаю, как вас это касается, потому что не занимаюсь ничем противозаконным, но я танцовщица в клубе, – сообщила Адамсон. – Экзотические танцы. И я – одна из лучших.
Этому Ким не удивилась. Никола двигалась с врожденной грацией и изяществом.
Хозяйка принесла поднос с двумя кружками, над которыми поднимался пар, и бутылкой воды.
– Я работаю в «Роксбурге», – произнесла она с таким видом, как будто это все объясняло.
И в случае со Стоун это именно так и было. Клуб, в который допускались только его члены, специализировался на предоставлении развлечений для взрослых. В отличие от других клубов такого рода в центре Бирмингема, строгий менеджмент следил за тем, чтобы у полиции было как можно меньше поводов появляться там.
– Вы догадываетесь, почему мы пришли сюда? – спросил Брайант. По ошибке он уселся на один из роскошных диванов и теперь отчаянно боролся с тем, чтобы мебель не поглотила его полностью.
– Конечно. Я, правда, не очень понимаю, чем могу помочь, но постараюсь ответить на ваши вопросы, – кивнула Никола.
– Сколько вам было лет, когда вы жили в Крествуде? – спросил сержант.
– Дело в том, что мы не жили там постоянно, детектив. Мы с сестрой с перерывами находились в детских домах начиная с двух лет.
– А сколько вам вот на этой фотографии? – Ким показала на фото, стоявшее на низком столике рядом с ней.
Девочки на этом снимке были похожи друг на друга как две капли воды – так же, как и их наряды. На обеих были надеты белые накрахмаленные блузки, купленные в магазине форменной одежды. Ким прекрасно помнила эти блузки, так же как и вечные насмешки, которые сопровождали носивших их.
Кроме того, на близнецах были одинаковые розовые кардиганы с цветочным узором, вышитым на левом рукаве. Вообще, у девочек было одинаковым все, за исключением причесок: у одной светлые волосы свободно лежали по плечам, а у другой были собраны на затылке в пучок.
Никола протянула руку к фото и улыбнулась.
– Я так хорошо помню эти кардиганы! Бет свой куда-то засунула и все время пыталась утащить мой. Пожалуй, это было единственное, из-за чего мы ссорились.
Брайант открыл было рот, но, увидев выражение лица Ким, закрыл его, не сказав ни слова. Взгляд хозяйки дома внезапно изменился – теперь она смотрела не на фотографию, а куда-то сквозь нее.