Уже настоящий человечек, подумала Ким. Как с точки зрения этики, так и с точки зрения закона. Аборты обычно запрещены после двенадцатой недели, если только не существует серьезной угрозы жизни матери.
– Тогда это двойное убийство, шеф. И матери, и младенца, – заметил Брайант.
Стоун согласно кивнула. Ее так и тянуло к костям. Она хотела прикрыть их рукой. Почему – этого женщина не понимала.
Дэниел обошел стол и встал между двумя скелетами.
– Не знаю, поможет ли это вам, но у меня есть кое-что новое по жертве номер один. Она была около пяти футов четырех дюймов ростом, плохо питалась и, я бы сказал, выглядела недоедающей.
Брайант вытащил свой блокнот.
– Она не следила за своими зубами, а нижние резцы у нее были кривыми, – продолжал эксперт. – У нее были сломаны два пальца на левой руке, а большая берцовая кость раздроблена. Правда, это никак не связано с ее смертью.
– Издевательства над ребенком? – предположила инспектор.
– Скорее всего, – ответил Дэн, отворачиваясь, но Ким успела заметить, как тяжело он сглотнул. – По поводу нашей второй жертвы у меня еще нет такого количества деталей, – продолжил он, поворачиваясь к скелету № 2, – но, мне кажется, есть кое-что, что вам необходимо знать.
Он подошел к верхней части стола и осторожно взял нижнюю челюсть жертвы № 1.
– Внимательно приглядитесь к внутренней части ее зубов.
Стоун наклонилась поближе. Она увидела то, что Дэниел назвал кривыми резцами, однако, если не считать полного отсутствия десен и плоти, зубы выглядели нормально.
– А теперь посмотрите на жертву номер два, – сказал Бэйт.
Ким повернулась и наклонилась над черепом второй девочки. Ее зубы были довольно прямыми, и на них не было видно никаких повреждений, но что-то в цвете их эмали отличалось от первых образцов.
– Вы чистили зубы у первой жертвы? – спросила инспектор.
– Ни у той, ни у другой, – покачал головой ученый.
Стоун уже надоела эта игра в отгадки.
– Так говорите же, док!
– Налет грязи на зубах жертвы номер один мог образоваться с течением времени, когда земля проникла в ротовую полость после разрушения кожного и мышечного покровов, – стал объяснять Дэниел. – Это могло произойти лет через пять-шесть после того, как жертва была захоронена. А вот грязь во рту нашей второй жертвы появилась в первый же день ее захоронения.
Ким быстро сложила два и два. Грязь могла так быстро прилипнуть к внутренности зубов только в одном случае.
Девочку похоронили живой.
Глава 50
Трейси была первой из «сбежавших», и иногда я жалел об этом. Это внезапное чувство сожаления, которое я почувствовал после того, как все закончилось, было таким удивительным и незнакомым, что я долго пытался найти ему какое-то название.
Психопаты обычно не углубляются в размышления о своих прошлых деяниях, если только их план не провалился, но и в этом случае эти размышления носят аналитический, а не эмоциональный характер.
Мой мир слегка поколебался, когда я бросил эту приставалу на землю. Уже позже я понял, что сожаление у меня вызвало не то, что я с ней сделаю, а то, что я никогда ее больше не увижу – не увижу округлых движений ее бедер, когда она движется по комнате. Так что сожаление было связано только с моей собственной потерей.
Мир восстановил равновесие.
Но независимо от этого, я всегда знал, что Трейси была другой. Есть женщины, которые, даже будучи совсем юными, выделяются из толпы. Они входят в комнату, и все головы поворачиваются в их сторону, а глаза начинают обшаривать их тело. Это никак не связано с их красотой – скорее, дело в их внутреннем стержне, в их духе, который никогда не сломается. В их решительности, которая позволяет им добиваться того, чего они хотят.
Это привлекает и возбуждает.
Я знал, что мать Трейси, Дина, впервые продала ее за тридцать пять фунтов, когда девочке было девять лет. Через неделю, когда Дина освоилась с рыночными ценами, стоимость ее дочери значительно возросла, а через пару месяцев сама Дина полностью распрощалась со своей профессией. Социальные службы забрали у нее Трейси, через два дня после того, как девочке исполнилось четырнадцать лет. Ее привезли в Крествуд и поместили среди других девочек: избитых, изнасилованных, брошенных…
Трейси это не понравилось. Она совсем не чувствовала себя жертвой и хотела продолжать заниматься тем, чем занималась.