Происходящее было невыносимым. Он поднялся:
— Извините, в таком тоне со мной никогда не разговаривали.
— Ах, вам тон не нравится! Подождите, то ли еще будет, когда встанет вопрос о вашем увольнении. От пациентов областной больницы поступает слишком много сигналов, требующих административного вмешательства губернатора и Минздрава.
Филипп шагнул к двери, но достоинство человека, каждодневно спасающего жизни кардиологических больных, заставило его остановиться. Он долгим взглядом посмотрел в глаза казенной дамы, которая онемела от его решительного поведения, а затем четко, артикулируя важные слова, сказал:
— Вы хорошо знаете, что ко мне нет нареканий ни по финансовой, ни по административной части. В этих условиях уволить главврача передовой областной больницы, практикующего сердечного хирурга, сложнее, чем выразить недоверие губернатору.
И вышел из кабинета, слыша за спиной гробовое молчание.
19
Наводнения и пожары обрушились на Россию — Донцов угадывал в этих бедствиях худое знамение. Он знал, что нечто похожее происходило в приснопамятные годы перестройки: шли ко дну морские лайнеры, полыхали под откосами вагоны со зловонной ядовитой химией, рванула Чернобыльская атомная... Люди, склонные к мистическим аллегориям, задним числом посчитали ту серию катастроф как бы предостережением высших сил о грядущем развале Союза. Но Власыч, исходивший из рациональных мотивов, понимал, что лавина аварий сигналила о разладе системы управления и техконтроля, а по-крупному — о начале распада привычной жизни.
Теперешние бедствия, включая взрыв сибирского арсенала и гибельные морские ЧП при испытаниях нового оружия, он тоже считал рукотворными. Грандиозным расхищением тайги, переставшей сдерживать паводки, аукались ликвидация лесной охраны — уже президентство Путина! — и ущербность Лесного кодекса, принятого в 2006-м. А ведь предупреждали, драка вокруг кодекса шла бешеная, но Путин не понял, что проталкивали его те, кому мешали 160 тысяч уволенных лесников. От резкого сокращения охраны лесов — и таежные пожары. Кстати, так же с ликвидацией контроля за применением пестицидов: расплата настигла через пчелиный мор. Сколько таких вредоносных «оптимизаций» — оптимизация вообще стала трендом эпохи! — навязали президенту? Почему нет защитного механизма от своекорыстных влияний тех, кто «ближе к телу»?
Сопоставления нынешнего и былого заставляли Донцова с тревогой всматриваться в завтрашний день. Однако душевная неурядица, снедавшая его, возникала все же по иной причине.
По всем каналам телевидения шли волнующие репортажи о страданиях людей, попавших в зону затопления, о том, как истово спасает их армия, пришедшая на помощь. Но в тех же новостных выпусках, насыщенных драматическими кадрами, давали пространные сюжеты о красочных молодежных форумах на морских берегах или в комфортных загородных отелях, о ярких фестивалях, изысканных супершоу и разудалых ярмарках с разносолами и аттракционами, о стадионных триумфах заезжих рок-звезд и бесчисленных развлечениях выходного дня. Страна развлекалась, пела и плясала! В этом лихорадочном веселье на фоне наводнений и пожаров Донцову чудился горьковатый привкус «последнего дня Помпеи». Да и вообще, можно ли среди отчаяния, охватившего десятки тысяч соотечественников, так безудержно, безоглядно колоть им глаза изощренным развлекаловом в столицах и на курортах? Конечно, даже масштабные региональные бедствия не могут ни остановить, ни затормозить жизнь страны, она идет своим чередом. Но зачем в тяжкие дни так оголтело кичиться по ТВ удалым, нарядным весельем? Видимо, каждый топ-начальник, имеющий беспрепятственный «выход» на телевидение, озабочен лишь тем, чтобы явить свои успехи по части «работы» с молодежью, с населением, ничуть не задумываясь о едином эмоциональном, да и моральном пространстве страны.
А учесть общую картину жизни некому.
И это внутренняя политика?
Становилось грустно, а иногда и тошно. Душа пела только в Поворотихе, куда он мотался каждые выходные. Мечтал хотя бы о недельном отдыхе, но, как назло, в рабочие дни обстоятельства требовали присутствия в городе. Не из-за беспросветной занятости — в летние месяцы карта легла так, что важные встречи часто переносили и возникал дурацкий, нервирующий простой: бывало, что и дел нет, и отлучиться нельзя. А другие дни, наоборот, становились перегруженными. Нерадостные размышления о паводках и пожарах, их причинах и несуразностях телевизионного бытия, о худых знамениях накатывали именно из-за рваного ритма жизни, в горячке дел не до философствований.