— Все потому, что настало царство брюха, а не духа, кругом обезбоживание, — не унималась Крестовская. — Да, «простой», пожалуй, точнее «застоя». Время переходное, а мы на месте топчемся, параэкономика калечная. Оттого и духовное оскудение.
— А может быть, наоборот? — снова задумчиво, как бы сам себя, спросил Гостев.
Цветков, наливая по второй, проворчал:
— Простой — это когда мы имеем то, что имеем, а другие всех нас имеют. Барыги кругом, урывай-алтыны — взяточники. Вурдалаки из девяностых никуда не делись, по-прежнему в чести. Зло-то от злата!
— Гришка в своем репертуаре, — комментировал Дед.
Но Цветков как раз дошел до полной рюмки Донцова и с удивлением воскликнул:
— Власыч, ты чего? Занедужил, что ли?
Все принялись громко корить Власыча за отсутствие компанейского духа, но на помощь пришел Дед, раскрывший причину неприличного поведения закопёрщика застолья. А сам Донцов, жестом пригасив шум, сказал:
— Спикизи.
— Чего-чего? — дернулся Цветков. Да и остальные с недоумением уставились на Власыча. — Япона брань, что ли?
— Для пополнения ваших познаний напомню, что в годы сухого закона в американских барах, где тайком все же наливали, существовало правило «спик изи» — в переводе на русский это означает «говорите негромко».
— Ну, теперь это «спикизи» у нас пойдет как базарное слово, — заметила Крестовская.
— Не-е, не приживется, у нас похожей ругани хватает, — сквозь зубы возразил Григорий.
Власыч вбросил дурацкое «спикизи» просто так, чтобы не сидеть за столом пешкой. В его ушах все еще звучал поразительно точный диагноз, поставленный старым сельским учителем. Простой! Да, не застой, а именно нелепый, необъяснимый простой. Страна — на новых рельсах, машинист до упора крутит рукоять скорости, включает форсаж и не понимает, почему состав еле-еле ползет, застревая на каждом разъезде. Хитро собранная из БУ-деталей панель управления не фиксирует реалии: в одном из вагонов кто-то раз за разом срывает стоп-кран, блокируя колеса. Как сильно в прошлый раз сказал за этим столом Гостев: «Топор под компасом». А время уходит, уходит... Когда же машинист обновит панель управления?
Между тем Галина Дмитриевна завела другой очень волновавший ее разговор:
— На прошлой неделе в Москву ездила, на юбилей старой подруги.
— В каком ресторане гуляли? — с подвохом перебил Цветков.
— Чего пылишь? — урезонил Дед.
Ответила и Крестовская:
— Ох, Григорий, что-то вы сегодня распавлинились. В каком ресторане! Откуда у рыжего мужика да вороной конь? Средний медперсонал и слово такое позабыл — «ресторан». В квартире собрались, девишник да с молитвенным подвигом. Кто на пенсии, как я, но были и помоложе, которые еще работают. Они такие страсти нарассказали, что жуть берет. Когда оклады снизили и ввели систему надбавок, пошла истая вакханалия. Все на полторы ставки вкалывают, а врачи от нагрузок ломятся и увольняются.
— Эка невидаль! — снова перебил Цветков. — По телику сказали, что в Нижнем Тагиле сразу все хирурги уволились. А прочь них, врачи найдутся ли? Холерное время!
— Я это слышала, — подтвердила Крестовская. — Но, слава богу, недавно президент велел пересмотреть зарплатную систему в медицине, вновь поднять долю окладов. На юбилее девки об этом только и судачили.
— Сейчас и за первичное звено хотят взяться, — добавил Дед, отчего-то в этот вечер выглядевший непривычно скучным. — После оптимизации здравоохранение даже в Поворотихе лопнуло, в Алексин ездим. А уж какой у нас крепкий здравпункт был!
— Критики больно много стало, — авторитетно заявил Цветков. — Кроют власть на чем свет стоит, обзывательства всякие пошли. Только сейчас зашевелились. Да! А про аптеки по телевидению видели? Аптеки теперь — что магазины, только о прибыли пекутся. Полпенсии на лекарства улетает.
Донцов слушал застольные растабары молча, ему было интересно знать мнение тех, кого просвещенная публика причисляет к низам. Но удивляло молчание Ивана Михайловича, которого Виктор с первой встречи очень зауважал. Старый учитель истории неутомимо ведет дневник эпохи — истинный натурфилософ. Да и сегодня ошарашил убийственным диагнозом нынешнего времени: «Простой!» Но только подумал о Гостеве, как он откликнулся на замечание Цветкова про обилие критики высшей власти.
— А знаете, Григорий, что я вам скажу... — За столом сразу стало тихо, ни один столовый прибор не звякнул, все знали: после длительного молчания Иван Михайлович поделится чем-то интересным. — Я внимательно наблюдаю за жизнью страны, и действительно, со всех направлений критикуют власть. Можно даже сказать, вал критики нарастает. И надо отдать должное власти — она начинает отзываться на людские беды. Вот Галина Дмитриевна про зарплатную систему говорила, за первичное звено здравоохранения хотят взяться. А кто ответит на вопрос: чего у нашей власти не хватает — как раньше пели, от Москвы до самых до окраин? Что у нее напрочь отсутствует? — Посмотрел на Донцова. — Виктор Власович, ваше мнение мне особенно интересно.