— Иван Михалыч, а мне ваше мнение интересно относительно послания президента.
Гостев переложил голову с плеча на плечо, давая понять, что не определился. Пояснил:
— У меня мнение не сложилось. Но точно могу сказать, как человек профессионально и по душевной склонности внимательный к фактам истории, что послание стало как бы калькой шестого и седьмого годов. Приоритеты те же, на раскачку времени по-прежнему нет, ни на шаг продвижения вперед, кроме вопросов вооружения.
— Да, в текучке дел все быстро забывается.
— Думаю, сам президент не помнит, — продолжил мысль Гостев. — А вот эксперты, помощники — они-то все понимают. Если по правде — халтурят, слова переиначивают и подсовывают прежние тезисы, новых задач не ставят. Это легче, нежели перспективную мысль подпустить. К тому же сдается мне, ни на государственные новшества, ни на смелые умы сверху запроса нет. Как идет, так идет.
— Ничего не меняется! — в своей горячей манере метал слова Цветков. — «Стоматологий» в Москве как грибов в лесу, а народ без зубов ходит. У нас деляга один объявился, деньгу дерет бешеную, а жевать все одно нечем. На своей пасти усвоил.
Но Донцов не уходил с темы.
— А относительно майского указа, прошлогоднего?
Гостев снова попеременно пожал плечами и опять ответил не прямо, зато наотмашь:
— А вы посмотрите в Интернете «Концепцию-2020», которую обнародовали в 2008 году. Там к нынешнему времени было обещано по тридцать квадратов жилья на нос, а средняя зарплата свыше двух тысяч... — сделал короткую паузу, — долларов.
— У-ух! — выдохнул Цветков. — Хрущев коммунизьм к восьмидесятому году обещал, а тут к двадцатому. А у нас все сапоги, валенки да лапти.
— Что за сапоги? — нахмурился Дед.
— Летом сапоги, зимой валенки, а на тот свет в лаптях. Вот и вся жизнь, хотя двести сортов колбасы, о которой мечтали, — на тебе! По-о-мню, как на «Серпе» про колбасы судачили, про колбасные электрички в Смоленск, — у нас смолян было много.
— Это Хрущев начал наше счастье колбасой мерить, — задумчиво добавил Дед. — Но вот чудно: кто колбасой был недоволен, тот и сегодня жалится, что ему пармезану не хватает. А простому-то человеку теперь и заболеть нельзя. Помереть можно, а болеть — ну никак! Семью по миру пустит, кругом сплошная нужда. А колбасы, верно, двести сортов. Добились, осчастливились.
Цветков продолжал гнуть житейскую линию:
— Все шиворот-навыворот. Президент Медведев, когда Новую Москву придумал, что говорил? Какие аргументы? Будет, мол, она застроена малоэтажным жильем. А на деле что вышло? Километры двадцатиэтажек! Вот как наши руководятлы долбят.
— А знаете, в чем проблема? — обратился Иван Михалыч к Донцову, желая вывести разговор на обобщения. — Вы обратили внимание, что из общественной жизни полностью исчезли отчеты о выполнении ранее намеченного? Никто за свою работу полноценно не отчитывается — ни сельская администрация, ни депутаты, ни премьер, ни президент. Выборочно докладывают об успехах и кормят новыми обещаниями, хотя прежние или не выполнены, или извращены — как со строительством в Новой Москве, о чем Григорий Андреевич говорил. А у меня все подшито, пронумеровано, и скажу вам, картина в этом отношении неблагополучная.
Донцов чувствовал, что Гостеву нравится ведущая роль, которую охотно отдал ему столичный приезжий. Вдобавок Иван Михалыч отвечал на вопросы не прямо, а говорил о своем, думаном-передуманом, неожиданном. Это было заманчиво, и Виктор поддакнул:
— Вы правы, пора издавать полное собрание обещаний.
— Но кое-что меняется. — Гостев опять вернулся к своей мысли. — Вы заметили, что из лексикона правящей среды улетучилось понятие «консолидация общества»? Первые два срока Путин об этом часто говорил, но теперь таких слов не слышно. В моем историческом дневнике — я его веду почти каждодневно, а помесячно делаю выводы — помечено, что эти слова совсем вышли из обихода, когда внутриполитический блок президентской администрации возглавил Кириенко. Меня не покидает ощущение, что ныне в повестке дня столичного персонала не консолидация общества, а поиски компромисса между кланами чванных поборников западных идей и национальными целями. А еще — ставка на лучших, на дарования, а остальных — в навоз. Это противоречит исконному общинному духу России. Энгельгардта почитайте, у него на этот счет много сказано. Да и сегодня... Ямбург, знаменитый директор московской школы, недавно очень верно сказал: внимание нужно ко всем, одаренные, пожалуй, в большинстве уедут, сманят их. Да и Скотт Мюррей, известнейший европейский ученый, выступил против ставки на одаренных в ущерб общему подъему образования. А у нас именно что в ущерб, именно что показательная ставка на лучших. Для государства это сомнительно. Без удобренной почвы хорошего урожая не будет, отдельные колосья погоду не сделают.