— Тут с вами нельзя не согласиться, факты штука упрямая. Но не думаете ли вы, что Путин исподволь, тайно во благо России готовит прозападной элите, посягающей на власть, какой-то неприятный сюрприз? В его это манере. Крым доказал.
— Дай-то Бог. Но мне сдается, он недостаточно знаком с русской историей, у которой свои заповеди. Говорю как профессионал.
— Вы о чем, Иван Михалыч? — встрепенулся Дед. — Какие заповеди?
— Их много, сразу не припомнишь. Но в данном случае я имею в виду, что в России, как это ни прискорбно, без посмертного поругания прежнего лидера никогда не обходится. Истопчут могилы. Неужели для Владимира Владимировича не имеет значения мнение потомков?
— Глубоко! — в своей скупословной манере изъяснился Дед.
Донцов тоже отметил глубину суждений скромного сельского учителя истории и, пользуясь моментом, задал вопрос, давно «чесавший» его:
— Иван Михалыч, как историк, кого из русских самодержцев вы цените превыше всего?
— Для меня этот вопрос решен давно, готов свою точку зрения отстаивать в любом споре, только споров на эту тему нет. Екатерина! Вот к кому надо бы внимательнее присмотреться нынешней власти. Ее девизом была пчела, собирающая мед. За годы ее правления население России выросло вдвое, а доходы казны вчетверо. Русские стали чувствовать себя первыми людьми в Европе. Одна переписка с Вольтером сколько значила для авторитета русского трона! Не идеализирую, немало было плохого. («Я бы наверняка сказал “негатива”, а он чисто по-русски!» — мелькнуло в голове Донцова.) Но государство русское при Екатерине заметно возвысилось, и это главное. Я Ключевского насквозь штудировал, сперва по обязанности, а потом с увлечением. Замечательное чтение! Он, как я понимаю, воздвиг ей исторический памятник. Писал: русская земля велика, не каждому дано с ней совладать, Екатерине — удалось! Потому что при ней в стране было налажено производство мыслей. А у безмысленной страны будущего нет. Оттого я и полагаю, что настал период исторического уныния.
8
После завтрака Донцов обулся в старые серебристые «луноходы» и наметил сперва толком осмотреть Поворотиху, а затем поискать хоженую тропу в глубь леса.
Поворотиха вытянулась вдоль трассы одной улицей, ибо сзади ее поджимал глубокий овраг, а с другой стороны лежало широкое поле, где, по разъяснениям Деда, раньше сеяли рожь и пшеницу, а теперь, когда хлеба «перекочевали на юга», его отдают под покосы. Ухоженная церквушка с огороженным погостом для священства — прихожан хоронили на дальнем кладбище — возвышалась в одном ряду с сельской конторой и заколоченной на зиму пивнушкой «Засека», а школа — напротив и сильно наискосок. Пару кривых деревенских тупичков с наползающими друг на друга обветшалыми строениями и дворами он обнаружил на дальнем конце села, примыкающем к лесу, овраг здесь сворачивал в сторону.
На опушке снега уже осели, вокруг одиноких берез ровными круглыми пятнами обнажилась земля. Но в чаще зима не сдавалась, огромные, свисавшие к земле еловые лапы еще в седине. Виктор без труда нашел набитую дорожку, ведущую в лес, и не спеша потопал по ней, вскоре оказавшись в тихом, безветренном, чарующем берендеевом царстве. Куда вела тропинка, он не знал, но развилок не было, а значит, прогулка не угрожала блужданиями. Можно спокойно шагать, не засекая примет, постепенно погружаясь в обдумывание нелегких деловых забот.
Вчерашнее чаепитие, нежданное знакомство со старым учителем истории изменили ход его мыслей. Гостев поразил широтой познаний, дотошностью, въедливостью суждений — надо же, исторический дневник ведет, дневник эпохи! — острым умом. Вот она, настоящая русская народная интеллигенция! Прекрасно сказал он о себе: смотритель дождей и снегов. Но на самом-то деле эти незаурядные «натурфилософы» из глубинки — они смотрители всей земли русской. «Быдло»! Да они сто очков вперед дадут предвзятым экспертам, обслуживающим власть, на их фоне кичливые персонажи пятой колонны — убогие ничтожества, клоуны.
О Витте Иван Михайлович напомнил, конечно, неспроста. Он был откровенен, но из чувства такта, чтобы не искушать неловкостью столичного гостя, кое-что не договаривал, прибегая к иносказаниям. Один «топор под компасом» чего стоит! И Витте — упрек теперешним дням: Путин из народного заступника, каким был вначале, постепенно превращается в адвоката элиты. Эрозия лидерства! Крымский взлет духа уходит в прошлое, роман обывателя с Кремлем угас. Правящая тусовка под руку с компрадорской элитой стремится подменить тоскливые реалии жизни победными реляциями. Слушаешь по ТВ рапорты топ-менеджеров на аудиенциях у президента — кругом полный ажур! Но я-то, думал Донцов, знаю, что экономика притормаживает. Держимся в основном на больших проектах, чаще бюджетных. Потому президент, по сути, челобитничает перед крупным бизнесом, в десятый раз уговаривая, а на деле умоляя вкладываться в нацпроекты. Но не пора ли власть употребить, начав, скажем, с иностранцев? Гостев тоже очень к месту привел указ Николая II, по которому вывоз сырья и прибыли ограничили 12,8 процентов. То бишь выручку оставляй в России! Строй новые заводы, потребительствуй, на деньги твои никто не покушается. Но вкладывай там, где заработал. А сейчас наоборот: наши дельцы вывозят капиталы за рубеж, биржа стала насосом по выкачиванию валюты.