— Надеюсь, Валентин Николаевич, вы не считаете, что меня можно купить. Вернее, покупать, в зависимости от суммы.
Суховей словно не слышал реплики. Спокойным, жестким голосом он продолжил:
— Аркадий Михалыч, если вы примете мое предложение, вам придется позвонить Винтропу и лично подтвердить, что вы беретесь за это дело.
Чтобы банально не рухнуть на пол, Подлевскому пришлось обеими руками крепко схватиться за края столешницы.
— Бобу?!
— Да, это его указание.
Аркадий приходил в себя несколько минут. Почему-то вспомнилось, что по такому же сценарию шел их разговор в кафе «Пушкин» после кикса с захватом богодуховской квартиры, когда Суховей сообщил ему о смерти Горбоноса. Несмотря на субтильную внешность, этот Суховей действительно мощный мужик, с которым надо дружить. Какую катавасию устроил с этой Поворотихой! И тут же в мозгах завертелось то, о чем он мечтал последние месяцы: вот он, шанс восстановить контакты с Винтропом! Не без усилий взял себя в руки, сказал откровенно, что случалось с ним очень редко:
— Валентин Николаевич, я вынужден просить у вас прощения за то, что превратно истолковал ваше предложение, недооценил глубину вашего замысла. Вы как бы подвергли меня испытанию, и я его не выдержал. Отныне готов безоговорочно прислушиваться к вашему мнению.
— Ладно, разберемся, — примирительно ответил Суховей. — Подумайте, как раскачать здешний народ против газопровода. Наверняка понадобятся помощники — и местные, и со стороны. Ну, на этот счет вас учить незачем. Винтропу можете звонить хоть сегодня, он полностью в курсе дела. Но советую тщательно продумать разговор. Почему? Об этом я скажу по пути в Москву.
Назад они ехали не очень быстро и молча. Подлевский уже думал о том, как замутить в Поворотихе народ, мысленно мастерил необычную для него комбинацию и радовался, насколько удачно по времени Иван случайно повстречал Агапыча. Оказывается, он жив, мотал очередной срок, а теперь снова на воле и опять ищет, где подхарчиться. Агапыч очень пригодится в Поворотихе, через него и надо запускать слух о газопроводе. Но ни на секунду не отпускала Аркадия и загадка, брошенная Суховеем в «Засеке». Почему надо тщательно готовиться к разговору с Бобом? Не выдержал, спросил.
Суховей улыбнулся:
— Получилось-то интересно. Винтроп просто хотел поручить это дело вам. Понимаете? По-ру-чить! Считая, что его указания достаточно. Но мне удалось убедить его, что дело непростое, возможны осложнения, и на их преодоление могут потребоваться немалые средства. В результате он выделил сто тысяч долларов. А потому с особым вниманием будет наблюдать, как повернется дело в Поворотихе. Почему газопровод так для него важен, понятия не имею, нос в эту трубу не сую и вам не советую. Но с Бобом рекомендую быть откровенным, за сто тысяч поблагодарить. Правда, не знаю, стоит ли говорить о нашей поездке? Такие частности, мелочи, не имеющие значения, его раздражают. Кстати... — Чтобы сбить Подлевского с толку, Суховей нарочно произнес это «кстати», зная, что под таким «грифом» высказывают главную мысль. — Есть люди, которые будут регулярно докладывать Винтропу о событиях в Поворотихе. Я к ним не принадлежу, я свою задачу выполнил. Теперь, Аркадий Михалыч, надеюсь, вам все ясно?
— Все! — облегченно, со скрытой радостью выдохнул Подлевский.
12
История повторилась: на кухнях снова пошел пересмотр ценностей.
Считалось, что при нынешней свободе мнений можно провозглашать свою правду открыто и безбоязненно, не задумываясь о том, примут ее или не примут, но радея за нее от души. Однако в реальной жизни было уже не так. Георгий Синицын с тоской вспоминал прежние заседания областной торгово-промышленной палаты, когда публично, при большом стечении слушателей они откровенно крыли нелепые чиновничьи нововведения.
Всего год назад.
Теперь такие общественные обсуждения не рекомендованы, повестка дня заседаний регламентируется, местные законодатели приняли на этот счет постановление — разумеется, «в целях всестороннего учета мнений».
Правила публичных волеизъявлений тоже резко ужесточились. Разрешенные мероприятия проходят при непременном надзоре полицейских чинов, бдительно следящих за тем, чтобы не было сказано ни слова, выходящего за рамки заявленной темы. До смешного доходит, до абсурда: на митинге матерей против «усушки» школьных завтраков для учеников из бедных семей попытался выступить чей-то отец. Нельзя! Не предусмотрено! Нарушение согласованного порядка — митинг матерей! Полицейским самим неловко, стыдно от этой дурно пахнущей абракадабры, они ведь тоже родители. Но не вмешаются — их накажут за недосмотр.