— Нет, не верю я этому хромому пьянчужке! — со страстью воскликнул один, усы бахромой, и жестом указал на неопрятно одетого, низкорослого мужичонку, чья небритая морда едва торчала над высокой столешницей.
«Никак это Агапыч! — изумился Подлевский, определив его по описанию Ивана. — Надо же, где я узрел его воочию. Жалкий тип. Очень, очень хорошо, что отказался с ним знакомиться. Знал бы меня в лицо, полез бы обниматься».
Между тем усатый продолжал:
— Откудова этому забулдыжке знать о больших планах? Подхватил гдей-то слушок и давай торговать. Глянь, в грудь себя колотит, дармовое пивко вышибает.
Второй мужик, долгим глотком высосав из кружки остатки пива, откашлялся и сказанул такое, от чего Подлевский чуть не поперхнулся.
— Нет, Дмитрич, все правда, кругом окаянство. Этот забулдыжка что? Ляпнул, и дело с концом, соврет — недорого возьмет. Но про газопровод и Андрей Викторович Богодухов говорит, а он, сам знаешь, не умничает.
Услышав фамилию Богодухова, Аркадий мгновенно, как было когда-то при звонке Боба Винтропа, понял: вот оно, предчувствие! Он еще не знал ничего конкретно, однако совмещение Поворотихи с поистине магическим появлением в этой теме Богодуховых сразу превращало деловую скуку в эмоциональный накал. Он уже не предчувствовал, а точно, как бы осязаемо чувствовал, что на теперешнем этапе жизни Поворотиха становится для него главным интересом. Здесь должно случиться Нечто. Нечто — с заглавной буквы.
Дослушивать трёп застольных соседей было незачем. Подлевский в несколько глотков опустошил кружку:
— Мужики, спасибо, что приютили. Ехать надо, я не местный, — и вышел на улицу.
Машина стояла метрах в ста от пивнушки. Пока шел к ней, позвонил Суховею:
— Валентин Николаевич, я в Поворотихе. Из искры уже возгорается костерок. Своими глазами видел, своими ушами слышал. Между прочим, в «Засеке», где мы с вами были. Там теперь что-то вроде протестного штаба... Да, кстати, не могли бы вы по своим каналам узнать адрес Андрея Викторовича Богодухова, проживающего в Поворотихе? Тут любопытная связка наклевывается.
Аркадию очень хотелось сразу изложить свои незаурядные, если не сказать, ошеломительные предположения. Однако сработал охранный инстинкт. Дело становится слишком серьезным, чтобы торопиться. Надо кое-что проверить, сделать выводы неопровержимыми. Вдобавок эта странная встреча на крыльце «Засеки»... С ней тоже необходимо разобраться. Не слишком ли много случайностей сходится в этой Поворотихе?
Просьбу выяснить адрес здешнего Богодухова Суховей, разумеется, взял на карандаш. «Судя по отчеству, это наверняка брат умершего отца Веры», — добавил Подлевский. Он торопливо дошагал до машины и приказал Ивану гнать в Москву.
Предчувствие, как всегда, разрядилось самым неожиданным, невероятным вариантом.
Наступало время действий.
Об этом напомнил и звонок от Суховея. Через три часа, едва въехали в столицу, от него звякнула эсэмэска из одного слова: «Короленко, 24».
Аркадий спросил шофера:
— Иван, ты знаешь, где в Поворотихе улица Короленко?
— Да как же не знать, Аркадий Михалыч! Главная улица, мы с вами по ней ехали.
Прикинув первоочередные дела, которыми теперь надо заняться, Подлевский дал Ивану вводную:
— Завтра же утром снова поедешь в Поворотиху. Найдешь Агапыча и вытряси из него все, что он знает. Дашь пять тысяч, посули еще пятьдесят. И вот что: оставишь машину в сторонке и пешком найдешь дом двадцать четыре по Короленко. Обнюхай его со всех сторон. Тщательно! Учить тебя не надо... Значит, в Поворотиху завтра же утром.
Заключительная фраза адресовалась уже не Ивану — два раза не приказывают! — а самому Аркадию.
Аркадий любил такие головоломные ребусы и в тот вечер сидел за компьютером до полуночи. Зато выудил множество интересных сведений.