— Давай адрес.
— Позвонишь из Москвы. Я должен заказать пропуск. Самый центр. Режимный объект. Подробности послезавтра. Жду.
«Пропуск», «режимный объект», «самый центр» — Суховей намеренно подбирал слова, которые — он знал точно — эмоционально взбодрят Дмитрия.
— Уф! — отдувался он, вернувшись в квартиру. — Тяжелый случай. Но, кажется, теперь все пойдет по накатанной.
Глаша черкнула карандашом на листе бумаги, приготовленном для таких случаев: «Когда?» Валентин написал: «Послезавтра», — и она удовлетворенно кивнула. Перестраховка стала для них нормой жизни.
15
В субботу вечером к Богодуховым без предупреждения заявился Цветков.
— Власыч, увидел на стоянке черный «кубик» и решил зайти, узнать твое мнение.
— Про газопровод, что ль? — откликнулся Дед.
— О чем же еще? Все село о нем судачит.
— Так ты что узнать-то хошь? — Дед попытался взять игру на себя.
— Хочу знать мнение Власыча. Для меня он авторитет.
Донцов внимательно посмотрел на Цветкова, сказал:
— Ты сперва дай слово, что на меня ссылаться не будешь. Все вали на Деда. Тогда расскажу, я много знаю.
— Сукой буду! — Цветков куснул ноготь, провел рукой по горлу. — Зачем мне на кого-то ссылаться? Мне главное — знать. А люди, они и мне поверят, допытываться, кто да чего, не будут. У меня в доме штаб протеста собирается. Митинг готовим.
— Смотри, разрешение получи, не то в кутузку угодишь, — улыбнулся Донцов.
— Ладно, как-нибудь разберемся, — прикушивая варенье к чаю, промямлил Григорий. — Ну, я тебя слухаю.
Власыч немного помолчал, обдумывая, как начать. Потом ошарашил Цветкова:
— Во-первых, я на Синягина работаю.
— Ты? На Синягина? — взвился Григорий.
— Да, делаю станочное оборудование для его завода. Но! — поднял указательный палец, предупреждая новый Гришкин порыв. — Но я уже получил мощную предоплату, и мне на этого Синягина плевать. Если его проект лопнет, загоню станки кому-то другому — классные станки! Право слово, будет полуторная прибыль.
Цветкова слегка отпустило.
— А что он за человек-то? Андрей Викторович говорит: сволочь! С твоих, видать, слов. Но почему-то я не верю, что он раздавит село.
— Верю, не верю... Мы не в церкви. Вопрос в том, что ему деться некуда: если к ноябрю не проложит газопровод, делу каюк. Проектировщики изначально ошиблись, по прямой трубу наметили, деревню проморгали. А что-то менять — уже ни времени, ни денег.
— Вот невзгодушка навалилась! Это же мы теперь — как сплавная баржа? На дрова? Нет, мы не дадим село угробить! — воскликнул в сердцах Цветков. — Черт с ним, с этим Синягиным и его заводом.
— Он вообще в ваших краях шибко размахнулся, — продолжал Донцов. — Слышал, наверное, километрах в трех отсюда, в сторону Тулы, тоже копают. Большой завод на Оке громоздит.
— Как не слышать! Я туда даже ездил, а там охрана, близко не подпускают. Вот и отъехал с носом. Но один паренек, из сторожевиков, промолвился, будто траншею роют.
— Ишь, говна какая! — прокомментировал Дед.
Власыч негромко расхохотался.
— Узнаю Синягина! Коварный мужик, нарошно слушки подпускает, чтобы людей обмишурить. А вот погоди, через пару недель в Поворотиху прибудут КамАЗы с гравием и песком, бульдозер привезут и начнут в поле за селом готовить площадку для стоянки техники. Ну, крайний срок — три недели. Засекай время, при Деде говорю, коли совру, сдерешь с меня бутылку самого лучшего коньяка.
Цветков ёрзал на стуле. Тайные надежды на то, что беда обойдет Поворотиху стороной, рушились. А Донцов поддал:
— И протесты ваши без толку — плетью по воде хлестать. Очень крупные люди на этот проект завязаны. В случае чего и Росгвардию пришлют. Я тебе, Григорий, вот что скажу. Единственное, что можно сделать, это застопорить начало стройки газопровода. Тогда вообще не будет смысла его тянуть. Над этим думай.
— Да чего тут думать-то? — Цветков совсем растерялся. — Мы можем только через массовый протест. Хотя...
— Чего «хотя»?
— У нас люди негромкие, да вот Андрей Викторович знает, кое у кого в селе ружьишки закопаны. Конечно, потай, скрыв. Но народ сейчас злой, развозжался. Откопать — раз плюнуть.