— Михаил Сергеевич, как вы знаете, по базовому образованию я тоже технарь. Однако всегда тяготел к такого рода историко-философским преданиям. Правда, пока не разумею, какие смыслы кроются за рассказом о щедровитянах, но, поверьте, мне безумно интересно.
— Какие смыслы! — в уже знакомой манере воскликнула Людмила Петровна. — Миша, он спрашивает, какие смыслы!
Профессор развел руками, жестом комментируя восклицания супруги, и продолжил:
— По мнению некоторых, школа Щедровицкого выродилась в своеобразный клон... — Сделал паузу. — Секты саентологов небезызвестного Рона Хаббарда. На Западе процветала саентология, а для соцсистемы ее приспособили под видом методологии Щедровицкого. В обоих случаях особое внимание уделялось практикам управления, а что касается идеологии и нравственных принципов, они — побоку. Хочу повторить, дорогой Виктор, таково мнение оппонентов Щедровицкого. Хотя у них есть веские аргументы: и саентологи, и методологи по-щедровицки главным «орудием» переформатирования сознания управленцев считают одитинг, а по-русски — организационно-деятельные игры, кратко ОДИ.
— Минуточку, Михаил Сергеевич, — прервал Донцов, — у меня такое ощущение, что об ОДИ, об оргдеятельных играх я где-то слышал, не могу, правда, вспомнить, по какому поводу.
— Еще бы не слышать! — в своей загадочной манере, даже с вызовом комментировала Людмила Петровна.
— Я еще вернусь к вашим ощущениям, — кивнул головой профессор. — Но сначала напомню, что упомянутые ОДИ, по сути, являют собой широко распахнутые окна Овертона, побуждая участников игр сперва примириться с сомнением относительно каких-то спорных постулатов, а затем, внедряя их в сознание, превратить сомнения в новые принципы. Эта методика называется «погружением»: людей изолировали от реальности, скажем, в каком-либо пансионате класса «люкс», разбивали на группы, принуждали к диалогу и, запутывая, добиваясь паралича мысли, проводили над их сознанием «ментальные операции» посредством другой методики — допущений. Причем «допускали» такие задачи, которые без учителей решить невозможно. Не углубляясь в теорию, приведу пример из научного журнала. В годы перестройки методологи Щедровицкого провели в Иркутске ОДИ, где допустили — в игре допустить можно что угодно, хоть воскресение из небытия, — отмену СССР. В тех ОДИ принимали участие партийные и советские начальники, которые сначала пришли в ужас от постановки вопроса. Но им объяснили, что идет игра, речь лишь о допущении. Как быть, как жить в условиях распада СССР? Понятно, участники игры на такие вопросы ответить не могли. И учителя предложили им варианты номенклатурного поведения в этой кризисной ситуации. В финале участники ОДИ должны были отказаться от личного опыта и воспринять позицию учителей — это называется «заданным сознанием». У группы, которая подстраивалась под рекомендации наиболее успешно, появлялись карьерные перспективы. После того семинара «по переподготовке кадров» местное руководство примирилось с мыслью о возможном трагическом развитии событий, репетиционно опробовав новые роли в новых обстоятельствах. Предательство по отношению к государству стало выглядеть лишь «организационной технологией». Не исключаю, что среди обкатанных вариантов было «переформатирование» партийных секретарей в бизнесменов. Так методологи Щедровицкого распад СССР сделали «пристрелянной мишенью». Его готовили загодя, через ОДИ, распахивая окна Овертона. И обо всем этом победно повествовали в научных журналах середины девяностых годов.