Правда, на заседании рабочей группы, где Хитрук изложил свой новаторский замысел, один из умственных инвалидов идейных сражений, отличившийся еще в битве при дефолте 1998 года, а потому ныне особо обласканный, засомневался: не пахнет ли «сия негоция» бериевскими методами? Борис Семенович мягко улыбнулся: «Все продумано. Разве не ясно, что по таким составам преступлений следствие тянется долгие месяцы, а в итоге выясняется: нарушения не так велики, на лагерный срок не тянут. Но нарушения, несомненно, были! Укажите мне хотя бы одного регионального хозяйственника без нарушений!.. А губернатора уже избрали. И это главное».
В том регионе, о котором шла речь, эта заготовка уже пошла «в работу», получив высокое одобрение.
Но Хитрук понимал, что стандартов в сложном избирательном слаломе нет и быть не может. Для каждого региона нужны свои рецепты. И отреагировал мгновенно:
— Да, Валерий, я вас понял. Сколько дней вы будете в Москве?
— Сколько надо.
— Та-ак... — Хитрук глянул в настольный недельник. — Я изучаю расписание на ближайшее время... Затягивать не будем. Что, если завтра во второй половине дня?
— Борис Семенович, позвольте спросить, в каких обстоятельствах вы предполагаете встретиться?
В этом вопросе без труда угадывалось завуалированное приглашение на ресторанный обед, что позволило бы провинциальному светочу либерализма сблизиться со столичным чиновником государственного масштаба. Однако панибратство не входило в планы Бориса Семеновича. Кроме того, тема слишком щепетильная, чтобы разбавлять ее застольным антуражем, нужен официоз. Сказал:
— Думаю, лучше всего, если вы навестите меня на службе. Завтра в шестнадцать. Запишите телефон. — Продиктовал номер. — Свяжитесь с моим секретарем прямо сейчас, она объяснит, где мы находимся. До встречи.
Распрощавшись, нажал переговорную клавишу:
— Ванда Анатольевна, вам позвонит некий господин, на которого завтра вы закажете пропуск. И растолкуйте ему нашу геолокацию, он не москвич. Возможно, слабо ориентируется в городе.
В кабинете Хитрука посетители бывали нечасто и усаживались за приставной стол. В зависимости от их ранга и важности беседы Борис Семенович либо высокомерно оставался в начальственном кресле, либо уважительно, лицом к лицу, садился напротив гостя.
В данном случае он предпочел сесть напротив, хотя изначально решил взять слегка насмешливый тон.
Валерий был в дорогом, тонкой шерсти светло-сером костюме от-кутюр, с полосатым галстуком цветов американского флага — писк либеральной моды. Полное лицо лоснилось, короткая стрижка безукоризненна, а легкий аромат мужского парфюма «Хуго Босс» выдавал свежего клиента барбершопа. Перед солидным московским чиновником этот классический бодипозитив с трехэтажным подбородком предстал комильфо — хвост павлином! И после «здравствуйте» начал с комплимента:
— У вас очень стильный кабинет, уважаемый Борис Семенович.
Произнеся несколько вводных слов, Хитрук, дороживший временем, перешел к делу:
— Итак, что у вас там стряслось, Валерий? Небеса свернулись свитком?
— Начну, Борис Семенович, с главного. Понимаете ли, под выборы губернатора некая группа местных элитариев вознамерилась приготовить скверный сюрприз. По достоверным сведениям, эти люди жаждут выдвинуть независимого кандидата, способного составить конкуренцию нынешнему главе области.
— Этот независимый от какой партии?
— В том-то и дело, что он натурально беспартийный.
— Значит, надо собирать подписи, но собственной структуры для этого нет... А что вас так взволновало, Валерий? Зачем надевать хомут на корову, да вдобавок клешнями сверху? Чем больше самовыдвиженцев, беспартийных или от псевдопартий с их псевдоидеями, тем вернее победа главного кандидата. Эти самозванцы, вернее, самозвонцы раскалывают электорат.