Добычин взъерошил льняные волосы:
— Жора, ты же все понимаешь. Я наотрез отказался «влиять» на тебя, чего от меня требуют. Теперь тем более. Ты мне мозги прочистил: Севастополь первый пошел, за ним — наш Урал прицеливается... Верно, настает время низам, губерниям голос возвысить. Знаешь, о чем вспомнилось? Когда-то в колхозах ввели моду на электропастухов: огораживали пастбища проволокой и пускали слабый ток от аккумулятора. И что? Аккумулятор давно сел, тока не стало, а скот все равно через проволоку переступить не мог: животный страх. Так и у нас... Было! А теперь, выходит, регионы зашевелились. Как прожженный политикан, я сразу прикидываю, что речь идет не о конфликте регионов и центра, но лишь о неприятии кадровой политики, которую навязывает Москва. Почему навязывает? Зачем? На местах свои лидеры подрастают. Но нет, надо их сперва в центр выманить, через методологическую формовку пропустить, обстругать по нужным лекалам, а потом на карьерные рельсы поставить. Кто формовке не дается, тех побоку, хотя они самые толковые. Карьеристов штампуют, Жора, карьеристов! Думаешь, мы не понимаем, что через подготовку кадрового резерва по методу Щедровицкого кое-кто свою политику вершит да перед Путиным очки зарабатывает? До уцеления ли здесь? — После короткой паузы добавил: — Эх, Жора, Жора, все мы в партии понимаем, первый закон экологии чтим: все связано со всем! Ощущаем, как у нас горько шутят, отсутствие своего присутствия. Чувствуем, что пол уже щелявый, половицы усохли, ко дну идем, КПСС номер два, история повторяется, все прокисло. Разве меня «набор сервисов» не оскорбил?
Они попросили принести еще по сорок грамм, и Добычин счел нужным вернуться на грешную землю:
— Жора, заруби на носу: предвыборные судороги будут болезненными. Прессинг на нашем супердемократическом голосовании ожидается жесточайший. Местные СМИ начнут облаивать до захлёба, для медийных ресурсов информационную гигиену отменили. Остапчука предупреди, на него тоже накатят. Мигом найдутся жалобщики, которых не так лечили, с которых мзду требовали. Эта публика, — снова кивнул в сторону Кремля, — моральные сдержки и противовесы похерила, коварный политический люд, изощренный и извращенный. Кстати, а как Раиса Максимовна на все это смотрит?
— Первым номером идет. Закопёрщица. Певкий колокольчик.
— Скажи ей, пусть с московским землячеством поработает. Это важно и по финансам, и для народа — чтоб ощутил единение вокруг малой родины. Ты меня понял?
— Как не понять.
— Сегодня у нас разговоры грустные, братия братию обрыдаху. И все-таки исполать тебе, дорогой мой. Помни завет Черчилля: если идете сквозь ад, не останавливайтесь. Формально я обязан партийных позиций держаться, так что не обессудь. Но связь давай держать постоянно, может мелькнуть важная инфа... Ладно, я двину, здесь удобно сидеть: нырнул в подземный переход — и уже в Думе.
Пока молодой, сноровистый официант, приносивший блюда ухарски, с подносом на отлете, составлял счет, Синицын позвонил Донцову. Встречу с ним Георгий считал ритуальной — просто оповестить приятеля о том, что попал впросак: по настоянию местни примет участие в выборной гонке. Но Власыч ныне холостякует, Вера с Яриком в Поворотихе, он день-деньской мотается по делам, освободится только к вечеру.
— Сил нет в ресторан тащиться, — ответил он на приглашение. — Приезжай-ка лучше ко мне часам к девяти. Посидим вдвоем, поразмыслим. — Предупредил: — Всухую! А вот пирожных прихвати, чайку попьем.
Несколько часов Синицын томился одиночеством, слоняясь по окрестностям. Постоял у Вечного огня в Александровском саду, пересек в разных направлениях Красную площадь, торжественную в своем первозданном облике, возмутившись в душе, что на этом сакральном историческом месте, где и головы рубили, и великие парады проводили, теперь играют в хоккей, бьют морды на ринге. Потом спустился в торговые подземелья, а под конец безделья неспешно попил кофейку на первом этаже шикарного «Ритц-Карлтона», где стряпали наветы на Трампа. Долго разглядывал пестро-модный, томный политико-богемный бомонд, шампанское им подносили в серебряной подаче. Казалось, они все знают друг друга, каждый день тусуются здесь в угаре вечной фронды. Думал, о чем бы посоветоваться с Донцовым, чтобы не впустую провести вечер. Власыч южноуральскую ситуацию не знает, ничего подсказать не может. Но зело удивится, когда скажу, что меня двигают в губернаторы. Посмеемся вместе.