Он наклонился ближе, и его тихие, почти шепотом произнесенные слова обожгли мое ухо:
– Я бы никогда не позволил ни одному мужчине прикоснуться к тебе.
Я медленно отстранилась и встретила его взгляд.
– Даже если бы от этого зависела моя жизнь? – спросила я, внимательно наблюдая за его реакцией.
Его губы сжались в тонкую линию, но он промолчал.
Я улыбнулась мягко, с пониманием.
Затем они с Тейроном установили капсулу в подвале. Когда работа была закончена, Мор’Раан все проверил и удовлетворенно кивнул.
– Спасибо. За все, – произнесла я ровным голосом. – А теперь оставь нас, пожалуйста.
– Я навещу тебя завтра.
Я покачала головой:
– Не раньше чем через три дня.
Мор’Раан не стал возражать.
– Хорошо.
Я дождалась, пока его корабль исчезнет в небе, и только тогда взяла Тейрона за руку и повела вниз, в подвал, к капсуле.
– Ложись, – приказала я.
Эта идея ему явно не понравилась. Оно и понятно: с тех пор как он в последний раз оказался в капсуле, прошло неизвестно сколько лет. Его глаза сузились, губы сжались в тонкую линию.
– Это необходимо, чтобы исцелить твои раны и очистить тело, – сказала я мягче. – Ты не проспишь еще несколько лет, не переживай.
Кажется, я даже нашла в себе силы улыбнуться. Он кивнул, медленно лег в капсулу и посмотрел на меня.
Я устроилась на кровати, скрестив ноги, и молча наблюдала за ним. Его лицо постепенно менялось: кровоподтек на щеке исчезал, запекшаяся кровь в волосах растворялась, оставляя чистую кожу.
Когда процедура завершилась, Тейрон поднялся и сел рядом. Его рука потянулась к карману, где лежал блокнот, но я мягко остановила его.
– Подожди немного. Я сейчас.
Я быстро сбегала наверх и вскоре вернулась со стаканом в руках. Взяв его ладонь, я медленно наклонила емкость. Из нее скатился вязкий, переливающийся металлическим светом шарик и лег на его ладонь.
– Попробуй, – сказала я.
Но Тейрон нахмурился, подозрительно разглядывая странное вещество в своей руке.
Я тихо выдохнула и твердо велела:
– Держи аккуратнее.
Я придвинулась ближе. Осторожно положив ладонь ему на грудь, почувствовала под пальцами взволнованное биение сердца. Потянулась и поцеловала его – мягко, нежно, едва касаясь губами. Слегка приоткрыла его губы, играя с границей между нами, и чуть прикусила нижнюю, замирая, будто дразня.
Мой язык осторожно коснулся его, и он ответил – медленно, сдержанно, словно все еще сомневался. Я чувствовала его напряжение. Движения его губ оставались осторожными, словно через силу. Он не торопился углублять поцелуй, не спешил обнимать меня за талию и притягивать ближе. Вместо этого он будто пытался понять, кто я и чего на самом деле хочу.
Я отстранилась и тихо прошептала:
– Ну что, чувствуешь насыщение?
Мой взгляд скользнул вниз, к его ладони. Она была пустой.
Он проследил за моим взглядом.
На моих губах заиграла легкая улыбка.
– Теперь это наша еда. Больше никакого мяса с картофелем, никаких овощных соте с курицей. Мы питаемся энергией. Можно проглотить, а можно держать на ладони – и тогда она впитается сама.
Я заметила его настороженный взгляд и добавила с теплотой:
– Сначала это кажется странным. Но потом привыкаешь.
Тейрон протянул руку, поймал мою прядь и медленно провел пальцами по ее длине. Потом посмотрел на меня.
– Мне больше не восемнадцать, – сказала я и на мгновение замолчала.
А затем честно призналась:
– Тейрон, я не знаю, сколько прошло с момента нашего пленения. Может, три года. Может, четыре. Или даже пять. Здесь время течет иначе.
Я пожала плечами, легко коснулась кончиков своих волос и тихо прошептала:
– Я столько раз обрезала их, что уже и не вспомнить.
Тейрон молча достал из кармана блокнот и карандаш. Его рука уверенно заскользила по бумаге. Я следила за каждым движением, и вдруг осознала, как сильно мне не хватало его. Не просто как стража, не только как защитника. А его самого. Его привычек, молчаливого присутствия, этого блокнота, в котором он оставлял то, что не мог произнести вслух.