Боль накатывала волнами, погружая в хаос, но сквозь него пробивался один якорь – голос Миа. Четкий, уверенный, спокойный. Она говорила, когда дышать, когда терпеть, когда тужиться. Я цеплялась за ее слова, как за спасительную нить. Все остальное перестало существовать – ни времени, ни пространства, только этот бесконечный, изматывающий процесс. А потом, когда я уже была уверена, что скорее умру, чем рожу, все вдруг закончилось.
– Лия, какое имя ты выбрала для своей дочери? – спросила Миа. Ее голос был тихим, но в нем звучало больше, чем простое любопытство. Она знала, что имя – это не просто звук. Это первый шаг, отпечатанный в этом мире.
– Ориса, – выдохнула я.
– Новый свет вплетается в нити судьбы, рождая узор, которого еще не знала Вселенная. Ты – песнь, впервые прозвучавшая в этом мире. Пусть твои шаги будут легки, сердце мудро, а путь освещен звездами, – прошептала Миа, медленно коснувшись своим лбом крошечного лба. – Добро пожаловать в этот мир, Ориса.
Она осторожно положила малышку ко мне на грудь. Я держала ее, вглядывалась в крошечное лицо, и слезы катились по щекам. Но наслаждаться счастьем мне не дали.
– Лия, в капсулу, – приказала Миа.
– Еще минутку, – прошептала я, целуя лобик дочери.
– Ты должна очистить и восстановить тело. Орисе нужна мать здоровая и сильная.
Возражать было бессмысленно. Я собрала остатки сил и легла в капсулу. Меня тут же окутало приятное тепло, и тяжесть боли отступила. Я закрыла глаза, позволив себе мгновение слабости.
Но когда открыла их снова – никого не было. Ни Миа, ни малышки.
Сердце сжалось в ледяном страхе. Паника накрыла с головой.
Я рывком поднялась, торопливо натянула одежду. В груди бушевало одно-единственное чувство: не отдам. Никому. Убью любого, кто попытается ее забрать.
Я бросилась наверх, чуть не оступившись на лестнице. В следующий миг выбежала на улицу… и замерла.
Защиты не было.
Вместо нее – круг из Высших. За их спинами теснились Ор’Ксиары. Янтарные глаза были прикованы к моей дочери, которую держала Миа.
– Миа! – закричала я.
Тейрон дернулся, но Мор’Раан остановил его. Сол’Валис тоже стоял неподвижно.
Миа тихо шикнула на меня, не отрывая взгляда от фигуры, шагнувшей вперед.
Это был один из Высших. В уродливой маске демона, в темном плаще, скрывающем фигуру.
– Приветствую тебя, дитя, – его голос был низким и мощным, как гул далекого грома. – Ты принесла перемены в вечность, и вечность склонилась перед тобой. Ориса, ты первая. Та, ради которой изменились законы, что казались непоколебимыми, как сердце древнего, как само время Ис’Тайра.
Я раскрыла рот от изумления. Медленно, почти не осознавая этого, подошла к своему стражу. Тейрон обнял меня, осторожно поддерживая за талию.
Высший поднял руку. На ладони лежал крошечный браслет, черный, как сама бездна, с мерцающей текучей пленкой, будто он жил и дышал.
– Ориса, сегодня твоя кровь вплелась в судьбу нашего мира. И мы отвечаем тем же.
Он провел острым когтем по своей ладони, и густая темная кровь исчезала в браслете.
По очереди вперед выходили воины Высшего Круга. Каждый проводил когтем по ладони, позволяя крови впитаться в браслет.
Когда кровь всех влилась в артефакт, Высший поднял его, затем медленно обвел собравшихся взглядом.
– Отныне девочки, рожденные на нашей планете, имеют неприкосновенный статус до своего совершеннолетия. Любой Ор’Ксиар, независимо от ранга, кто осмелится применить против них физическое или психическое давление, будет изгнан с позором.
По рядам воинов прошел глухой ропот.
Ор’Ксиары были древней и могущественной цивилизацией, обладавшей силой, что казалась безграничной. Они управляли материей на атомном уровне, меняли структуру объектов, преобразовывали само пространство. Могли сливаться с техникой и подчинять ее своим мыслям. Их ментальное воздействие ломало более слабые расы, вызывая у них ужас, трепет или необъяснимое влечение. Но без доступа к планете, к ее сердцу, к энергии, что текла в ее жилах, их аура угасала. Способность изменять пространство и подчинять машины становилась ограниченной. Их корабли – продолжение их разума – превращались в чужие, оторванные от хозяина оболочки.