– Господин Грегор, – заговорил один, высокий и суровый, – мы из Комиссии по контролю за Светом Жизни.
– Я знаю, кто вы, – холодно перебил Грегор. – Зачем вы здесь? Мы ведь закрыли эту тему несколько лет назад.
В его голосе звучала сталь, но глаза метали холодные искры.
Повисла пауза. Нарушил ее второй член комиссии – мужчина в очках, выглядевший куда менее уверенно.
– На самом деле… – он смущенно снял очки и потер переносицу. – Я хотел попросить… автограф Крошки Ив для моего сына.
Грегор нахмурился, но заметил мальчика лет семи, стоявшего позади. Тот переводил взгляд с отца на экраны, где все еще показывали повтор гонки.
– Мой сын ее фанат, – с легкой улыбкой признался мужчина. – Получить автограф Крошки Ив – мечта, которая кажется невозможной. Мы подумали… раз уж мы здесь…
Грегор выдохнул. Перед ним был не чиновник, а отец, желающий порадовать ребенка. Он взглянул на Ив, смеявшуюся неподалеку, на сына, тянувшего ручки к маме, и понял: ради них он готов на все.
– Вы знаете, как она ненавидит проверки и подозрения, – тихо, но твердо сказал он. – Все, чего она хочет, – это гонять и быть счастливой.
Мужчина в очках кивнул.
– Больше никаких проверок и неудобных вопросов в ее адрес, – пообещал он.
Грегор перевел взгляд на второго. Тот лишь развел руками:
– Считайте дело закрытым.
Грегор улыбнулся мальчишке, который уже не прятался, а с надеждой смотрел на него.
– Хочешь автограф?
Мальчик закивал так быстро, что Грегор не смог сдержать улыбки.
– Как тебя зовут?
– Майк! – выпалил тот.
Когда подошла Ив, Грегор с гордостью сказал:
– Ты была великолепна.
Она улыбнулась, откидывая пряди волос за спину.
– Ив, знакомься, это твой юный фанат Майк, – представил ее Грегор.
Мальчишка застыл, глядя на легенду.
Просьба об автографе прозвучала неожиданно, но Ив спокойно взяла маркер и расписалась на программке, а потом даже сделала пару фото.
Майк прижал автограф к груди, сияя от счастья:
– Спасибо, Крошка Ив!
Она помахала ему рукой на прощание и повернулась к Грегору.
– Я хочу клубнику в шоколаде, – заявила она так, словно именно ради этого и участвовала в гонке.
Затем взглянула на сына:
– А ты хочешь клубнику в шоколаде?
Малыш уверенно кивнул.
– Значит, две упаковки, – заключила Ив.
Грегор усмехнулся, обнял ее за талию и поцеловал в висок:
– Все, что пожелаешь.
/Наэлия/
Площадка перед нашим домом оставалась пустой. Никто из Ор’Ксиаров больше не прилетал, если не считать Мор’Раана, и постепенно я начала привыкать к тишине и даже успокаиваться. И все же мы продолжали держать защиту – несмотря на заверения Мор’Раана и Сол’Валиса, что в этом больше нет необходимости. Пусть так. Но я знала: береженого Щит бережет.
Мы сидели на плато под глубоким, темно-аметистовым небом. Оно казалось таким близким, что его можно было коснуться рукой. Ориса, моя маленькая дочь, с серьезным видом прижала свои крошечные ладошки к земле. Ее глаза были крепко зажмурены, а губы сжаты.
Я сидела рядом, мягко направляя ее:
– Представь, что у тебя внутри есть свет, – тихо сказала я. – Он теплый и мягкий. Попробуй поделиться этим светом с землей. Направь его так далеко, как только сможешь. Дотянись до самого Зор’Ис’Тайра.
– Зоис-тая? – переспросила Ориса, приоткрыв один глаз.
– Зор’Ис’Тайр, – повторила я по слогам и пояснила: – Это сердце планеты. Оно глубоко под нами. Оно защищает воинов и дает им силу.
Она серьезно кивнула, снова зажмурилась и еще крепче прижала ладошки к земле. Я смотрела на нее, чувствуя, как гордость и нежность переполняют меня. С каждым днем у нее все лучше получалось.
Но в этот раз урок прервал прилет Мор’Раана.
Едва его корабль коснулся земли, Ориса забыла обо всем. Она вскочила и, смеясь, бросилась к нему, размахивая руками. Тейрон, наблюдавший неподалеку, тут же снял сеть.