И вдруг камень под дочерью треснул.
– Ориса! – закричала я, чувствуя, как сердце останавливается.
Все произошло слишком быстро. Только что она бежала к воину, а в следующее мгновение земля разверзлась у нее под ногами, и малышка, не успев даже вскрикнуть, исчезла в глубокой расселине.
Холод ужаса накрыл меня с головой. Я бросилась вперед, но Мор’Раан оказался быстрее. Его движения были такими стремительными, что взгляд едва поспевал за ними. Миа рванула с другой стороны. Тейрон выскочил из дома.
Я почти не чувствовала земли под ногами, когда подбежала к обрыву. Мор’Раан остановил Миа, когда та выпустила когти и вся ощетинилась.
– Нельзя! – его голос прозвучал резко.
Я вцепилась взглядом в пропасть – и замерла.
Там, в темноте, светилось нечто живое, сотканное из чистой материи. Свет был теплым, ласковым, почти убаюкивающим. Эта сущность, словно облако, цеплялась за выступы скалы и медленно поднималась вверх. В ее центре, словно в гамаке, сидела Ориса. Она улыбалась, будто ничего страшного не произошло.
– Что это?.. – прошептала я.
– Энергоформа, – коротко ответил Мор’Раан.
Ориса подняла голову и, сияя глазами-звездами, крикнула:
– Мама! Я дотянулась до Зоис-тая!
Я не удержалась от улыбки, хоть сердце все еще колотилось, как сумасшедшее. Тейрон, Мор’Раан и Миа стояли рядом, и в их взглядах читалось изумление.
– Впервые такое вижу, – шепнула Миа.
Она первой подхватила девочку, едва та оказалась на краю, и крепко прижала к себе. Только когда Ориса была в безопасности, я смогла выдохнуть.
Сияющая сущность зависла перед нами, а я от всего сердца поблагодарила ее. В ответ облако издало длинное, протяжное «Пру-у-у-ть», словно подтверждая, что слышит меня, а затем растворилось в воздухе.
– Мама, можно поиграть в корабле Мо-рана? – спросила Ориса, заглянув мне в глаза.
Я улыбнулась, но покачала головой:
– Не сегодня.
Я перевела взгляд на Миа:
– Займи ее чем-нибудь, пожалуйста.
Миа молча кивнула и унесла ребенка в дом.
А я, не колеблясь, взяла Мор’Раана за руку и, сосредоточившись, направила его силу в землю. Камни задвигались, срастаясь. Когда трещина полностью исчезла, я застелила поверхность прочным, нерушимым ковром, тянущимся до самых скал. Я не жалела энергии – ни своей, ни его. К концу дня мы едва держались на ногах. Мор’Раан был бледен, его движения стали тяжелыми. Я тоже едва дышала, но внутри было странное чувство облегчения. Теперь Ориса в безопасности. Она больше не упадет.
С тех пор я не раз видела рядом с моей дочерью эта самую энергоформу. Сначала это были редкие, едва заметные вспышки в воздухе – мягкий, теплый свет, который будто случайно мелькал на границе восприятия. Но постепенно я заметила: каждый раз, когда Ориса сосредотачивалась и отдавала земле Свет Жизни, сущность откликалась. Иногда она появлялась лишь на мгновение – легкий отблеск в воздухе, едва различимый силуэт, почти иллюзия. А иногда задерживалась дольше, плавно двигаясь рядом с дочерью, словно наблюдая за ней.
Ориса ощущала ее присутствие. Она не пугалась, наоборот – улыбалась, тихонько смеялась, разговаривала с ней, как с другом, и даже «учила» играть в свои игрушки.
Мне же было немного тревожно от мысли, что моя дочь общается с сущностью, о которой ни я, ни Ор’Ксиары почти ничего не знали. Энергоформы оставались загадкой этого мира. Они избегали мест, где жили Ор’Ксиары, держались в стороне, вне их влияния. Их нельзя было поймать – они проходили сквозь любую материю, словно ее не существовало. Не существовало и клетки, способной их удержать, а значит, никто не мог их изучить.
И все же именно эта сущность спасла Орису от падения. На моей малышке не оказалось ни царапины, и это заставляло меня смотреть на энергоформу не только с опаской, но и с благодарностью.
Поэтому я не стала делиться своим беспокойством ни с кем – даже с Тейроном. Наоборот, когда он однажды написал мне, что Пруть зачастил к нашей дочери, я лишь улыбнулась.
– Не волнуйся, – сказала я. – Ориса любит играть с ним. Воспринимай его как друга.