И тут его рука потянулась к моему лицу, будто он хотел поправить прядь, выбившуюся из хвоста.
Я невольно сделала шаг назад. Это было слишком. Слишком личное, слишком явное. А вокруг уже поднимался гул: адепты свистели, подшучивали, обменивались многозначительными взглядами, будто заранее праздновали рождение новой парочки.
Его рука замерла в воздухе, потом медленно опустилась. Он ничего не сказал, лишь чуть наклонил голову, словно пытаясь уловить, что заставило меня отстраниться.
– Прости, – прошептала я одними губами.
Он кивнул и отошел, оставив меня среди смеха и шума. Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Это было правильное решение. Оно должно было быть правильным. Но почему тогда внутри осталось ощущение, будто я его обидела?
Я посмотрела ему вслед – его силуэт уже растворялся в толпе.
В этот момент ко мне подбежала Рима, сияя от восторга.
– Ну ты даешь! – выдохнула она, едва переводя дыхание. – Я глазам своим не поверила, когда увидела, как вы несетесь с такой скоростью!
Ее глаза горели восхищением, голос звенел так, словно она стала свидетельницей чего-то невероятного.
Я оторвала взгляд от толпы и посмотрела на соседку.
– Такие подвиги лучше не повторять, – пробормотала я, чувствуя, как все тело ноет от напряжения.
Каждая мышца протестовала против малейшего движения. Даже стоять было настоящим испытанием.
Когда мы возвращались в общежитие, я спросила у Римы:
– Ты знаешь, что будет, если набрать десять баллов?
– Конечно, – кивнула она и без колебаний выдала всю систему наказаний:
– Пять баллов – внеочередное дежурство. Десять – запрет на участие в практических занятиях на месяц. Пятнадцать – дисциплинарный выговор и общественные работы: уборка, дежурства, отработка. Двадцать – перевод в режим усиленного контроля. А вот тридцать…
Она многозначительно посмотрела на меня.
– Это отчисление. Без права восстановления.
– Откуда ты все это знаешь? – нахмурилась я, подозрительно глядя на Риму.
Она лишь рассмеялась, покачала головой и с лукавым прищуром ответила:
– Просто слушаю то, что нам говорят на парах. Попробуй как-нибудь, это полезно.
Я закатила глаза.
И мы, не сговариваясь, прыснули со смеха.
Глава: 7
После душа я почувствовала себя свежей и бодрой, словно смыла с себя не только пот, но и остатки напряжения. Я надела удобную форму академии – темно-зеленый комбинезон с серебристыми вставками, подстраивавшийся под температуру тела, – и отправилась в столовую.
На моей тарелке оказался идеально приготовленный омлет из синтезированного белка: по вкусу и текстуре он не отличался от настоящего, но содержал точно рассчитанное количество калорий и питательных веществ. Рядом – порция свежих овощей, выращенных на вертикальных фермах: ярко-красные томаты, сочные стручки спаржи и нежные ростки микрозелени. Все это дополнял легкий соус на основе авокадо со специями. На отдельной тарелке лежал кусочек безглютенового хлеба с хрустящей корочкой, а рядом – стакан прозрачного напитка, насыщенного витаминами и электролитами.
Я села за стол вместе с Римой, и мы начали есть, обсуждая утренний забег и первые впечатления от академии. Но вскоре к нам присоединились парни. Сначала один, потом еще двое – и вскоре все свободные места оказались заняты. Они смеялись, шутили и с любопытством расспрашивали нас о жизни под землей.
– Ну и как это – жить без солнца? – спросил парень с вьющимися рыжими волосами и веснушками на носу.
– А как это – жить с ним? – парировала Рима, приподняв бровь. – У вас тут так ярко, что глаза болят.
Парни засмеялись, и разговор завязался сам собой. Мы рассказывали о том, как наши школы освещались светом кристаллов, как мы выращивали еду в подземных теплицах и как учились чувствовать энергию земли, чтобы поддерживать баланс. Они слушали с широко раскрытыми глазами, будто мы говорили о какой-то далекой планете.
– А вы не боялись, что потолок обрушится? – поинтересовался другой с черными волосами, широкими бровями и карими глазами, которые словно светились интересом к каждому нашему слову.