Лира была неотразима. Высокая, стройная, но при этом женственная. Ее длинные темные волосы ниспадали на плечи, обрамляя выразительное лицо. Блузка, расстегнутая на верхние пуговицы, открывала намек на пышную грудь, и каждый ее вдох только подчеркивал это – ткань чуть расходилась, обнажая белоснежную кожу. Она знала, что делает, и делала это мастерски. Даже я, наблюдая со стороны, не могла сразу отвести взгляд.
Ее рука скользнула выше – к его шее, затем к лицу, – мгновение и она впилась в его губы поцелуем, прижимаясь к нему всем телом. В ее движениях не было ни сомнений, ни стеснения, только уверенность женщины, которая берет то, что хочет.
И Кэлан…
Его рука легла ей на грудь, сжав ее, и в тот миг я ощутила, как внутри меня что-то ломается.
Кэлан нехотя разорвал поцелуй, прислонился к ней лбом и что-то прошептал. Я не услышала слов, да и они уже не имели значения.
В следующую секунду он обернулся – будто почувствовал мой взгляд. Наши глаза встретились.
Я развернулась и бросилась прочь.
Дождь хлестал, холодными потоками стекая по коже и пропитывая одежду до последней нити. Я бежала, не разбирая дороги, не думая о цели. Только вперед.
Сердце колотилось – то ли от боли, то ли от безумного темпа. Но я не могла остановиться. Не могла позволить себе ни секунды покоя. Лишь ритм шагов, гулкий стук в висках и бесконечный шум дождя.
Я бежала, пока не оказалась у закрытых ворот академии. Остановилась, чувствуя, как дождь струится по лицу, смешиваясь со слезами.
Тут же вспомнились слова наставниц: «Не успел до десяти – ночуй на улице».
Я развернулась и пошла дальше, не разбирая дороги.
В голове звучал лишь один вопрос: почему? Почему он? Почему с ней?
Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я узнала место, где оказалась.
Парк.
Тот самый, куда водил меня Кэлан.
Боль ударила острее, чем ледяной дождь. Сердце, которое я пыталась заглушить бегом, вновь заныло.
Я опустилась на лавку. Обняв колени, я уткнулась в них лбом и просто сидела.
Я думала, что для него что-то значу. Думала, что нравлюсь ему. Но, видя, как он целовался с Лирой, я поняла: я ошибалась.
Почему? Почему он позволил ей так близко подойти? Почему он не остановил ее? Почему коснулся ее груди так, будто это она была его девушкой?
Вопросы кружились в голове, но ответов не было. Лишь боль. Лишь пустота.
Я закрыла глаза и подняла лицо навстречу холодным каплям.
И какое-то время просто сидела в темном пустом парке – потерянная, разбитая, одинокая.
Но вдруг я почувствовала, что капли больше не падают на меня. Шум дождя все так же звучал вокруг – стук воды по земле, шелест мокрых листьев, – но капли больше не касались меня.
Я открыла глаза. Надо мной раскинулся черный зонт. Взгляд скользнул ниже, вдоль руки, крепко сжимавшей деревянную рукоять.
В слабом свете фонарей лицо незнакомца выглядело резким. Темные волосы, растрепанные дождем, прилипли к вискам; капли стекали по скулам, исчезая в тени. Его взгляд был глубоким, пронзительным, отражавшим редкие блики света. Влажные губы сжаты в тонкую линию. Темная кожаная куртка промокла насквозь.
Я отвернулась.
Но он не ушел. Остался рядом – стоял за спинкой лавки, чуть облокотившись на нее бедром, и продолжал держать зонт над моей головой.
Не знаю, сколько времени прошло в этой тишине. Холод постепенно пробирал меня до костей, дрожь сотрясала тело – от усталости, предательства, всего, что случилось этим вечером. Он заметил это. В следующий миг его куртка легла мне на плечи – тяжелая, влажная от дождя, но все же теплая. Я вздрогнула от неожиданности и снова подняла взгляд на него.
Он молчал. Лишь протянул руку, предлагая идти вместе.
Сидеть здесь до рассвета было глупо. Я сжала полы его куртки, поднялась с лавки и молча пошла за ним.
Он привел меня в свою квартиру. Внутри было просторно и светло, но удивительно пусто: белые стены, серый диван, низкий стеклянный стол, несколько черно-белых картин в тонких рамках.
Единственным исключением было рабочее место. Большой стол, заваленный чертежами, схемами и странными устройствами – браслетами или медальонами размером с ладонь. Они состояли из множества деталей, переплетавшихся в замысловатые узоры. На полках вокруг стояли десятки таких же конструкций, каждая будто имела собственное предназначение.