Он легко подхватил меня, усадил на свою талию и, не разрывая поцелуя, двинулся вперед. Я думала, что он несет меня в спальню, и вскрикнула, когда ледяные струи воды обрушились на голову.
Мы стояли под душем, тяжело дыша. Он удерживал меня на вытянутых руках, подставив под холодные струи. Вода стекала по коже, но я почти не ощущала ее. Внутри все горело огнем.
Я машинально дернула пуговицы на блузке. Ткань поддалась, но он перехватил мои руки, останавливая.
Воспользовавшись его близостью, я привстала на носочки и жадно впилась в его губы.
Он резко развернул меня спиной к себе. Я запрокинула голову ему на плечо и стянула с себя юбку вместе с бельем. Прижалась к нему, чувствуя, как его тело отвечает на мое желание. Он схватил полотенце, накинул его на меня, легко перекинул через плечо и понес к кровати. Там накрыл сверху пледом. Я попыталась выскользнуть, но он прижал меня своим телом.
– Жарко, – простонала я, но свободы мне не дали.
Кажется, несколько секунд нам все же удалось пролежать спокойно. Но потом моя рука скользнула вниз, между ног. Подарив себе короткое мгновение ласки, я закрыла глаза и застонала, надеясь хоть немного облегчить мучение.
Я слышала его дыхание – оно сливалось с моим, становилось единым ритмом. Я чувствовала его желание, его борьбу с собой. Он пытался удержать мою энергию и, будь я обычной девушкой, возможно, у него бы это получилось. Но я не была обычной.
Его щека коснулась моей, а затем его губы накрыли мои в поцелуе, полном страсти. Его руки скользнули по телу, срывая полотенце и плед. Я ощущала, как его пальцы оставляют на моей коже огненные следы.
Он прервался, всего на мгновение. Его взгляд словно говорил: «Ты пожалеешь», но я не хотела этого понимать.
Мое тело жаждало его, и сопротивляться я уже не могла. Его губы опустились к моей шее, оставляя горячие поцелуи, руки скользнули к бедрам. Я выгнулась, ощущая, как его тело прижимается к моему.
Все случилось внезапно, словно внутри нас что-то прорвалось. Больше не было ни сдержанности, ни колебаний – только вихрь, который подхватил и закружил. Мы целовались так, будто воздуха могло не хватить, будто завтра не наступит. Его руки удерживали меня, мои – цеплялись за него, словно в последний раз.
Каждое движение было порывом, каждый поцелуй – обещанием, каждый вздох – признанием в том, что сдерживать это больше невозможно. Мы не думали о последствиях, не искали осторожности. Мы отдавались друг другу полностью, без остатка, пока реальность растворялась, уступая место нашему миру, где существовало только желание.
Мое тело выгнулось, энергия вырвалась наружу единым неконтролируемым потоком. Она больше не подчинялась разуму, не искала формы. Он впитывал ее так же бездумно, как я ее отдавала, и переплетая со своей энергией, возвращал обратно. Мужское и женское переплелись, будто замкнулся круг.
Мы больше не разделялись на «я» и «он». Все стало единым: дыхание, сердце, жар, свет внутри. И этот обмен не разрушал нас – напротив, он давал ощущение полноты, словно в нас пробудилось что-то древнее, изначальное.
А потом пришло освобождение – сладкое, обжигающее, безумное.
***
Пробуждение было резким, почти болезненным. Сначала – пустота, а потом я открыла глаза и поняла, что произошло. Я лежала в кровати рядом с едва знакомым мужчиной, совершенно обнаженная, с браслетом на руке. Низ живота ныл, тело ломило, но хуже всего были эмоции. Осознание произошедшего обрушилось на меня, и я тихо застонала.
Я сорвалась с кровати, пытаясь убежать, но он не позволил. Его тело придавило меня, лишая движения. Я забилась, боясь даже взглянуть на него. Сердце колотилось так сильно, что казалось – вот-вот вырвется из груди. Когда силы покинули меня, я сдалась. Тяжело дыша, я осторожно прислушалась к его эмоциям.
Мои глаза расширились: в нем не было ни гнева, ни осуждения. Только спокойное, тихое принятие. Он словно говорил, что все в порядке, что ничего ужасного не случилось.
Но как это вообще возможно? Как можно так спокойно принять все это? Когда едва знакомая девушка вваливается в твою квартиру, бросается тебе на шею, а потом… что потом?
Я попыталась вспомнить, но в голове был только белый шум. Короткие вспышки – его дыхание, мои стоны, вода, огонь – и пустота. Самое важное ускользало.