Его мама оказалась приятной женщиной с каштановыми волосами и добрыми глазами. Когда она открыла дверь и увидела нас, держащихся за руки, ее лицо на миг застыло. Кажется, в тот момент я двумя руками вцепилась в ладонь Тейрона, ища в нем поддержку. Ее взгляд скользнул к нашим «Нексисам», и я увидела, как глаза женщины расширились.
А потом она улыбнулась. Улыбка была теплой, но немного натянутой. Она была рада видеть нас вместе, но понимание, что ее единственного сына направят в космос, было тяжелым грузом.
– Входите, – сказала она, отступая в сторону и приглашая нас в дом.
Квартира оказалась скромной, но очень уютной. На стенах висели фотографии, которые сразу привлекли мое внимание. На одной – маленький Тейрон, но даже тогда его взгляд поражал глубиной и спокойствием. На другой – он, уже адепт, обнимал молодую девушку. Она была красивой, с нежными чертами лица и теплой улыбкой.
– Это Лия, – пояснила его мама, заметив мой взгляд. – Его сестра.
– Я не знала, что у него есть сестра, – тихо сказала я.
– Была, – поправила она, и ее голос дрогнул. – На станцию, куда ее направили, напали. Несколько суток они работали на пределе сил, чтобы удержать Щит. Лия не выдержала нагрузки… сердце остановилось. После этой трагедии Тейрон замолчал.
Я обняла ее, чувствуя, как ее тело слегка дрожит. Она смахнула слезы и сказала, что все в порядке.
– С тех пор прошло уже двенадцать лет. Время лечит.
«Не сильно», – подумала я.
Тейрон стоял рядом: лицо спокойное, но в глазах пряталась глубокая печаль. Он подошел к фотографии и едва заметно коснулся ее пальцами, словно пытаясь удержать ускользающее воспоминание.
Его мама вздохнула, собралась и снова улыбнулась.
– Ну что, расскажите, как вы познакомились? – спросила она, стараясь придать голосу легкость.
Я почувствовала, как щеки заливает предательский румянец…
Мы проговорили с мамой Тейрона до самого вечера. Она оказалась удивительно спокойной и мудрой женщиной, с которой было легко и приятно общаться. Мы обсуждали все: жизнь, работу Тейрона, его умение готовить. Я понравилась ей, а она понравилась мне. Мы договорились приезжать к ней на ужин каждый вечер до отъезда и, наконец, распрощались.
Вернувшись домой, я ощущала легкую, приятную усталость. Приняла душ, смыла с себя остатки дня и переоделась в пижаму. В зале Тейрон работал, не поднимая головы. Решив его не тревожить, я взяла планшет, устроилась на диване и открыла книгу. На этот раз художественную.
Когда стрелки часов приблизились к полуночи, я решила лечь спать. Взяла подушку и плед, но едва положила их на диван, как рядом оказался Тейрон. Он молча забрал их и отнес обратно в спальню, затем вернулся за мной.
– Тейрон, можно я буду спать в зале? – тихо спросила я, но он отрицательно качнул головой и повел меня в спальню.
Он осторожно надавил на мои плечи, заставив сесть на кровать. Я не стала сопротивляться и улеглась. Он укрыл меня одеялом и вышел, но вскоре вернулся.
Кровать слегка прогнулась под его весом. Я вся напряглась, прислушиваясь к его дыханию. Оно было ровным, спокойным – и постепенно это спокойствие стало передаваться мне.
Мы лежали рядом, не касаясь друг друга, но его присутствие было ощутимым. Я чувствовала, как его энергия переплетается с моей, рождая тепло и уют. Постепенно это ощущение сменилось тишиной и покоем. Я заснула.
Меня разбудил тихий сигнал будильника. Тейрон выключил его и, подвинувшись ближе, накрыл нас одним одеялом. Его рука, скользнув поверх ткани, мягко коснулась моего живота, притянув ближе. Я задержала дыхание, чувствуя, как внутри меня поднимается тревога.
Он прижался щекой к моим волосам, его губы коснулись макушки легким поцелуем. Затем он поднялся и вышел. Я выдохнула, чувствуя странную смесь волнения и облегчения.
***
Этот день сразу пошел не по плану. Вместо работы Тейрон уехал куда-то, и его не было весь день. Мне пришлось готовить самой. Яичница вышла черной и пересоленной, и я выбросила ее в мусорку. В итоге жевала хлеб, запивая водой, и думала о том, как быстро привыкла к тому, что блюда Тейрона всегда идеальны.