За столами сразу оживились. Кто-то приподнялся на локтях, кто-то встал, чтобы лучше видеть. Все ждали – как зрители на арене перед началом боя.
Задача была не просто сложной – почти невозможной. Ему предстояло соединить не свой поток с чужим, как на тренировках, а два совершенно чужих. Чтобы это удалось, нужно было ввести в точку пересечения стабилизирующий импульс – мощный и одновременно тонкий разряд энергии, выравнивающий частоты колебаний. Работа ювелирная, требующая предельной точности.
Даже во сне я почувствовала, как у меня сжалось горло от волнения.
Когда над столом, словно мост, натянулись два потока, зал притих. Энергия струилась напряженными нитями. Тейрон протянул руку, замер, будто прислушиваясь к невидимым вибрациям, к чужим частотам. Я затаила дыхание.
И вдруг в точке соединения вспыхнуло – и потоки замкнулись, слившись в один ровный, устойчивый.
По залу прокатилась волна восхищения. Кто-то выдохнул: «Вот это да…», кто-то тихо присвистнул. Люди переглядывались, и в их взглядах появилось то, чего я раньше не видела – уважение. Настоящее, искреннее. Даже те, кто считал нас «малышней», теперь смотрели иначе.
Через пару дней мы получили разрешение. Нам дали добро – и мы начали работу. Латали дыры день за днем, ночь за ночью, не щадя себя. Возвращались в каюту измученные, с дрожащими руками, но в глазах горел тот самый огонь, который я так любила видеть.
С каждым днем дыры исчезали одна за другой. А цифры на экранах неумолимо ползли вверх.
Мы больше не ели в одиночестве. Теперь нас было три пары: я и Тейрон, Рыжая со своим стражем и светловолосые – девушка с «музыкальными» пальцами и ее напарник. Мы подружились. Стали больше, чем рабочая группа. Стали командой. Сидели рядом, шутили, делились пайками, поддерживали друг друга.
Мы были лучшими.
И вот настал день, когда на экране замерла твердая цифра – 88%. Мое сердце готово было выпрыгнуть из груди. Это была наша работа. Наш результат. Мы сделали это.
Я и мой Тейрон.
В тот миг я каждой клеточкой ощутила, что выбрала правильно. Путь был тяжелым, полным испытаний и бессонных ночей, но мы справились. Мы прошли его вместе, и теперь, глядя на эту цифру, я чувствовала, как гордость и облегчение сливаются в одно теплое, светлое чувство.
И в этот момент я почувствовала его желание. Оно окутало меня, заставляя отдаться этому ощущению. Его руки обняли меня, притянули ближе. Его губы коснулись моей кожи – сначала легкие, осторожные поцелуи на плечах, потом на шее. Каждое движение было медленным, уверенным, будто он хотел, чтобы я почувствовала все.
Его рука нырнула под топ, и я едва ощутимо выгнулась, подставляя его пальцам свою грудь. Какое же это до дрожи приятное чувство – когда мужская рука накрывает грудь и, слегка поглаживая, сжимает ее.
Его пальцы медленно двинулись вниз, к краю моих трусиков. На миг задержались у границы ткани, и сердце забилось еще сильнее, когда они поднырнули под ткань и скользнули ниже. Их нежный, настойчивый напор был частью этого общего блаженства, в котором я растворялась.
Тихий, прерывистый вздох сорвался с моих губ… и я резко распахнула глаза.
Испуг, холодный и стремительный, пронзил меня. Я инстинктивно схватила его руку, останавливая ее движение. Мое дыхание перехватило, сердце заколотилось, но уже не от страсти, а от внезапного, ослепляющего перехода из мира грез в явь.
Я лежала, затаив дыхание, чувствуя под своими пальцами его теплую, сильную руку. Напряжение повисло в воздухе густым облаком. Но сквозь испуг пробивалось другое чувство – смутное, стыдливое, пульсирующее там, где только что была его ласка. Желание не останавливаться. Желание, чтобы этот миг, этот нежный напор, это тепло не исчезали.
Я не отталкивала его. Но и не позволяла двигаться дальше. Мы словно застыли в этом немом вопросе, в этой паузе, где испуг смешивался с постыдной, непрошенной нежностью, не желающей угасать.
Его губы скользнули по изгибу моей шеи, замирая у мочки уха. Я вздрогнула, и все мое внимание, еще мгновение назад сосредоточенное на его руке, вдруг целиком оказалось во власти этих горячих, дразнящих касаний. И мое тело ответило ему само, мягко прогнувшись, подставляя шею для новых поцелуев.
Он не давил, не торопил – лишь дарил мне свое спокойствие и тепло, словно приглашая… и я приняла это приглашение. Его эмоции мягко переплетались с моими, стирая границы. Мое волнение сменялось его уверенностью, моя неуверенность – его терпением. Мы дышали в унисон, и казалось, что вокруг не осталось ничего, кроме этого единого, общего чувства.