И в этом едином ритме я вдруг поняла: мы больше не чужие.
Когда все закончилось, мы просто лежали вместе. На моих губах появилась усталая, но счастливая улыбка.
«Задаток выдан, – подумала я, – осталось лишь довести реактор до отметки в 88».
Но на мостике меня ждало разочарование. Я окутала его плотным коконом своей энергии, готовая отдать все, что у меня было. А на деле – лишь слабое мерцание от его рук к реактору.
Он что, издевается надо мной?!
Хорошее настроение утекало, словно вода сквозь пальцы.
В обеденной зоне я молча наблюдала за ним. Его спокойствие и невозмутимость раздражали меня все сильнее.
Наконец, я не выдержала:
– Ты собираешься латать дыры в системе, чтобы снизить потери? Чтобы мы могли спать по ночам спокойно? – и с усмешкой добавила: – Так и быть, милую картинку спящего реактора можешь не рисовать.
Он вопросительно приподнял бровь, затем покачал головой. Но, видя, что я не отстану, достал блокнот и написал:
«При всем твоем желании, я не могу этого сделать».
– Почему? – спросила я, чувствуя, как раздражение сжимается в груди. – Ты ведь архитектор.
Он поморщился и написал:
«Это опасно и требует больших затрат твоей энергии».
– Тейрон, я хочу видеть на реакторе цифры не ниже 88%.
Он задержал на мне взгляд, затем написал:
«А я хочу от тебя ребенка».
Я замерла, пораженная его словами.
– Ребенка?.. – повторила я, и голос прозвучал тише, чем хотелось бы. Я посмотрела на него – он не отводил глаз. Ждал.
– Надеюсь, это шутка, – сказала я, но он покачал головой.
Глубоко вдохнув, я попыталась вразумить его.
– Тейрон, послушай. Сейчас не время для этого. У нас есть долг, и есть угроза, которая висит над нашей планетой. Мы должны сделать все возможное, чтобы защитить мир, чтобы спасти тех, кто зависит от нас. Это важнее любых наших желаний. Понимаешь?
Я долго говорила о долге и ответственности, а он внимательно слушал.
Когда я закончила, он написал короткое и резкое:
«Мне плевать».
Я оцепенела, слова обожгли, будто огнем. Его равнодушие, отказ взять ответственность вызывали во мне бурю эмоций.
– Тейрон, ты архитектор. Ты можешь это сделать, – твердо сказала я, сжимая кулаки. – Ты не просто можешь – обязан. Это твой долг. Мы не просто мужчина и женщина, связанные узами. Мы – часть системы, часть защиты, которая удерживает этот мир. Нам дана сила. И это не привилегия, а ответственность. Наша задача – удерживать небо. Служить своей стране, этому миру. Это главное! Если каждый начнет ставить личное выше общего – все рухнет.
Он посмотрел на меня долгим, пронзительным взглядом, затем поднял блокнот и написал:
«Листы закончились. Я больше не могу говорить».
Он показал оголившийся корешок, а потом с демонстративным раздражением бросил блокнот на стол.
– Любовные записочки! – вдруг раздался за спиной знакомый женский голос.
Я обернулась и увидела, как Рыжая тянется к листкам Тейрона, явно намереваясь схватить их. Но не успела.
Тейрон мгновенно накрыл записи ладонью, прижав пальцы к столу. Его взгляд вспыхнул таким холодным предупреждением, что Рыжая тут же отдернула руку. На ее лице не осталось и следа прежней веселости.
– Архитектор, значит, – медленно произнесла она, прищурившись. – Следуй за мной, архитектор.
Тейрон бросил на меня злой взгляд, который ясно говорил: можно было и не кричать на весь зал.
Я заставила себя выдержать его взгляд. Правда была на моей стороне.
Тейрон последовал за Рыжей к дальнему столику. Там сидели ее страж – широкоплечий, с каменным лицом, – и светловолосая пара: девушка с короткой стрижкой и парень с цепким взглядом.
– Парни, у нас тут вроде как архитектор. Создайте мост, хочу проверить, так ли это, – бросила Рыжая.
За столами тут же оживились. В воздухе повеяло ожиданием зрелища.