Ужин привезли быстро. На столе появились блюда из ресторана: нежное мясо, рыба, свежие овощи, легкие соусы. Все выглядело изысканно, без излишеств, но с тем вниманием к деталям, которое Грегор всегда ценил.
Картина дополнялась хрустальными бокалами и бутылкой вина с лаконичной этикеткой – простой на вид, но дорогой.
Они сидели за столом в его просторной кухне. Грегору было забавно наблюдать, как спокойно чувствует себя Ив в чужом доме, в этой новой, почти домашней обстановке.
Он приподнял бутылку:
– Хочешь попробовать?
Ив кивнула. Он налил ей немного. Она взяла бокал, осторожно вдохнула аромат и тут же скривилась, словно ей предложили редкостную гадость. Отодвинула бокал и взглянула на него с легким упреком.
Грегор рассмеялся.
– Понял. Вода.
Он налил ей воды, и Ив благодарно кивнула.
Ужин шел легко. Они говорили о ее любви к технике, о первых гонках.
– Какие у тебя планы, Ив? – спросил Грегор, откинувшись на спинку стула.
– Хочу продолжать участвовать в гонках, – не задумываясь ответила она.
Он кивнул: именно этого и ожидал.
– Хорошо. Я помогу тебе. Но гонки буду выбирать я.
Ив взглянула на него. Ее глаза на мгновение сузились – будто она быстро прикидывала все плюсы и минусы такой сделки.
– Это не обсуждается, – добавил он сухо.
– Хорошо, – согласилась она.
Грегор удовлетворенно кивнул.
Они доели молча, но это молчание было легким. Ив снова скользнула взглядом по двери, ведущей в гараж. Мысли ее были уже там – на трассе, в потоке ветра и адреналина.
А потом они катались всю ночь.
Грегор выезжал за город, выводил мотоцикл на пустынное шоссе, где редкие фонари сменялись чернильной темнотой. Останавливался, пересаживался назад и молча передавал управление Ив. Она принимала руль спокойно, как будто это было ее право по умолчанию. Потом они снова менялись, возвращались к гаражу, брали новый мотоцикл – и снова уходили в ночь.
Каждый раз, когда она садилась за руль, он изо всех сил сдерживал себя, чтобы не перехватить управление. Ладони потели в перчатках, пальцы дрожали. С каждым километром внутри него нарастала дикая, почти животная тревога. Его мозг кричал: «Сейчас она не справится. Сейчас…» Но она справлялась. Каждый раз. И каждый раз он чувствовал себя все более измотанным.
Ив не знала тормозов.
Она разгонялась так, словно скорость была ее кислородом, а тормоза – смертельным приговором.
К утру он был выжат, как после десятка аварий, а она лишь улыбалась – тихая, довольная. Для нее это была просто ночь. Для него – битва. С самим собой, с ее скоростью, с собственным желанием удержать, остановить… не дать ей взлететь.
– Так что ты выбрала? – спросил он, вытирая ладонью холодный пот со лба после очередного заезда.
– Твой ZephyrX.
– Но ты каталась на всех, кроме него, – выдохнул он, качая головой.
– Я знаю, – спокойно ответила она.
Грегор замер, а потом расхохотался – громко, от души. Он пытался взять себя в руки, но смех накатывал волнами, сбивая дыхание, срываясь на короткие нервные выдохи.
– Ив… так красиво меня еще никто не обводил вокруг пальца.
Он рассмеялся снова, но уже мягче – с тем тихим восхищением, которое всегда вызывали ее непредсказуемость и, будь она неладна, гениальность.
Не выдержав, он просто подхватил Ив на руки, легко, как перышко и, несмотря на усталость, понес наверх, в спальню. Она даже не подумала сопротивляться.
Комната была светлой и просторной. Огромная кровать, окна во всю стену, за которыми занимался рассвет. Он аккуратно поставил ее на ноги.
– Душ. Полотенца слева. Одежда в шкафу, бери любую. Купайся, отдыхай. И жди меня. Я съезжу на работу и вернусь, – сказал он твердо.
– Мне тоже нужно на работу, – заметила Ив.
Грегор ухмыльнулся и качнул головой:
– У тебя сегодня выходной.
Он развернулся и вышел, все еще посмеиваясь себе под нос:
– Развела как мальчишку…