Он развернулся и вышел, все еще посмеиваясь себе под нос:
– Развела как мальчишку…
Глава: 28
/Наэлия /
Это был долгий месяц. Долгий и изматывающий. Каждый день превращался в испытание, с которым я едва справлялась. Даже шоколадки и печенье, которыми Тейрон делился со мной, не спасали – лишь временно утешали, не в силах заглушить усталость, впитавшуюся в каждую клеточку моего тела.
Поэтому, когда у нас наконец убрали утреннюю смену, первым делом мы с Тейроном просто рухнули спать. Была только кровать и глухой провал в темноту. Мы проспали завтрак и едва не проспали обед – меня разбудил собственный урчащий живот.
Я засмеялась и потянулась, разминая затекшие мышцы, и на миг ощутила простое, почти детское счастье: как же прекрасно – наконец выспаться! Закрыв глаза, я наслаждалась моментом, пока не почувствовала легкое прикосновение. Тейрон приподнялся на кровати, его губы коснулись моего плеча. Нежно, почти невесомо – но достаточно, чтобы я открыла глаза и встретилась с ним взглядом.
Я нахмурилась, не понимая, что это за игра.
Месяц. Целый месяц я просила его, уговаривала, умоляла, даже угрожала. Хотела, чтобы он проявил себя как архитектор, показал, на что способен. Я перепробовала все: от мягких уговоров до жестких ультиматумов. Но он оставался равнодушным. Его равнодушие было, как стена, которую невозможно пробить.
И вот теперь – он пристает ко мне?
– Ты это серьезно?! – спросила я.
Вместо ответа он снова склонился к моему плечу, оставив на нем легкий поцелуй.
Я напряглась, но промолчала. Его губы двигались дальше по моей коже, оставляя за собой теплый след. Желая прекратить эти назойливые ласки, я отвернулась к стене, надеясь, что он поймет намек.
Но намек понят не был.
Он коснулся мочки моего уха, чуть прикусив ее. Тепло его дыхания обожгло кожу. Это была последняя капля.
Резко оттолкнувшись от стены, я сбросила его на пол. Он не ожидал и с глухим стуком свалился с кровати.
Я поднялась на локтях и, глядя сверху вниз на беззвучно смеющегося стража, холодно произнесла:
– Докажешь всем, что ты архитектор, – будет тебе близость.
Его улыбка мгновенно исчезла, в глазах мелькнуло недовольство. Но мне было все равно. Соскочив с кровати, я направилась в душ.
Я была уверена, что это сработает. Что желание близости окажется сильнее его упрямства. Что, лишив его своего внимания, своих слов и прикосновений, я заставлю его понять, как он неправ. Я думала, что он сдастся, докажет всем, что достоин звания архитектора. И все будет как в том сне.
Но нет.
Очень скоро я поняла: я наказала не его – себя.
Первые дни я держалась. Избегала его взгляда, игнорировала присутствие. Но чем дольше это тянулось, тем сильнее чувствовала, как что-то во мне ломается. Он больше не обнимал меня по утрам, не делился своим спокойствием и уверенностью. Его объятия, когда-то согревающие меня, стали лишь воспоминанием.
Он перестал оставлять мне записки, хотя я знала, что у него появились новые блокноты. Молчание стало нашим общим языком.
И он больше не протягивал мне шоколадку, когда видел, что я начинаю хмуриться или тревожиться.
Я осталась одна.
Подруг у меня не было. Как только все узнали, что Тейрон не может говорить, к нам потеряли интерес. Общаться с нами стало… неудобно. Слишком много тишины. Слишком много молчания.
О чем разговаривать с такой парой?
Я понимала их. Понимала, что это естественно. Но от этого было не менее больно.
А Тейрон… ему будто было все равно. Или он просто привык. Со временем ведь привыкаешь ко всему.
Однажды ночью, когда мы засыпали, я повернулась к нему и какое-то время смотрела на его спину.
Хотелось коснуться его, провести пальцами по линии позвоночника, почувствовать тепло его кожи. Хотелось, чтобы он обернулся, обнял меня, прижал к себе. Чтобы мы просто лежали рядом, слушая дыхание друг друга. Хотелось, чтобы все стало как раньше.
Я подняла руку, пальцы замерли в нескольких сантиметрах от его спины, боясь и желая одновременно, нарушить хрупкую грань между нами.
«Почему ты такой упрямый, Тейрон? – мысленно спросила я. – Почему не хочешь уступить? Это ведь правильно. Тебя ведь тоже готовили держать это небо. Так почему ты сопротивляешься?»