– «Не поделили управление»? – рассмеялась Эмилия, глядя на нее с легким упреком.
Рыжая скривилась и нехотя призналась:
– Мы подрались… прямо в аэроните. Ну и… ба-бах! – она хлопнула ладонями. – Никто не погиб, но ущерб был колоссальным. Вот нас и отправили сюда, на шесть лет. Отрабатывать.
Я моргнула, пытаясь осмыслить услышанное. «Подрались в аэроните»… «Разнесли два учебных истребителя»…
Мы точно живем в одном мире?!
Я перевела взгляд на Эмилию. Она чуть улыбнулась:
– А мой страж, – проговорила она с ноткой гордости, – однажды врезал сыну высокопоставленного лица. Тот слишком настойчиво пытался склонить меня к близости…
Она замолчала, в глазах промелькнула тень.
– После удара тому парню понадобилась операция. Челюсть собирали по кусочкам. Его семья подняла шум, давили со всех сторон: угрозы, грязь в СМИ, требовали наказать моего стража по всей строгости закона. Это был кошмар.
Эмилия на миг отвела взгляд в сторону, словно вновь переживая те события.
– Перед одним из показательных интервью мы… установили связь. Другого пути у нас не осталось…
Она тихо усмехнулась.
– Нас наказали на пять лет. Но… нам осталось чуть меньше года.
– Видишь, – улыбка Рыжей стала шире, – мы все здесь не просто так.
Она хмыкнула и прищурилась:
– Но ты, Наэлия… восемь лет! Это же максималка! Хочу знать, за что вообще такие сроки дают. Что нужно натворить, чтобы тебя упекли на восемь лет?
Я открыла рот, но тут же закрыла его. Что сказать? Я и сама толком не знала.
– Я… не знаю за что, – призналась я честно.
Рыжая нахмурилась:
– Так не пойдет. Мы свои истории рассказали – теперь твоя очередь.
Эмилия кивнула, внимательно наблюдая за мной.
Я глубоко вздохнула и начала:
– Когда мы были в Центре Подготовки Союзов, наш оператор… он избил Тейрона сразу, как только увидел. Просто подошел и ударил. Потом пошел ко мне. Мой страж закрыл меня щитом. Оператору… щит понравился. Он решил проверить его прочность. Запустил энергетический вихрь.
Я замолчала, вспомнив тот гул, вспышку света и ударную волну.
– Вихрь взорвался, разметав всех, кто стоял по ту сторону. Оператор и его женщина пострадали. Еще несколько пар тоже… Может причиной стал этот инцидент? Потому что потом на наших «Нексисах» появился номер вышки.
– И все? – недоверчиво спросила Рыжая.
– Все, – тихо ответила я.
Рыжая резко выпрямилась, глаза сверкнули возмущением:
– Ты издеваешься?!
– Нет, – покачала я головой.
– Если верить тебе, – вмешалась Эмилия, – то это оператора надо было на восемь лет упечь, а не вас.
Рыжая кивнула, соглашаясь, но вдруг нахмурилась:
– Подожди. А за что он вообще хотел избить твоего стража?
Я опустила глаза.
– Я создала союз с тем, кого встретила вне академии. Оператору это не понравилось.
Эмилия понимающе кивнула:
– Центр не любит пары, образованные на стороне.
Я удивленно посмотрела на нее:
– Но почему? Ведь есть много хороших парней, которые выпустились без союзов.
Рыжая фыркнула и пояснила в своей резкой манере:
– Когда союз создается внутри академии, пара тренируется вместе. На них есть все данные – и по защите, и по атаке. А если пара приходит со стороны, Центр вынужден тратить время, чтобы вас протестировать и понять, куда вас направить. Им это лишняя головная боль.
Я медленно кивнула, переваривая услышанное. Теперь все становилось чуть понятнее.
– Но почему тогда нам дали восемь лет? – спросила я, в голосе прозвучало отчаяние.
Девушки переглянулись и синхронно пожали плечами.
– Хрен его знает, – буркнула Рыжая.
– А как выглядел щит твоего стража? – поинтересовалась Эмилия.
Я вздохнула, вспоминая.
– Это был не один, а три щита.
Каждый вращался в свою сторону, и воздух от этого буквально звенел. Щиты покрывала тонкая вязь символов, светившихся мягким сиянием. Это выглядело… красиво. Даже слишком. Но главное – когда взорвался вихрь, за щитом я не почувствовала даже сквозняка.