Пока я рассказывала, лица девушек вытянулись, глаза расширились.
– Что? – насторожилась я.
– Вот и ответ на твой вопрос, – спокойно сказала Рыжая.
Я непонимающе уставилась на нее. Рыжая открыла рот, но Эмилия подняла ладонь и мягко накрыла руку подруги.
– Позволь, я покажу.
– Валяй, – махнула Рыжая, откинувшись на спинку кресла.
Эмилия молча отвернула рукав формы. На ее запястье блеснула застежка с крошечной булавкой. Она отцепила ее и легко уколола палец. Появилась рубиновая капля крови. Я смотрела, ничего не понимая.
– Это у них любовь такая, – с усмешкой пояснила Рыжая. – Они чувствуют боль друг друга на расстоянии.
Я хотела что-то спросить, но Рыжая остановила:
– Подожди минуту. Сейчас ее страж прибежит.
И действительно – через минуту дверь плавно скользнула в сторону, и в зал буквально влетел высокий светловолосый парень. Его волосы были слегка растрепаны, в глазах промелькнула тревога.
Он шагнул к ней, но Эмилия уже поднялась ему навстречу. Ее ладони мягко легли ему на шею, и она поцеловала его – быстро, с благодарностью и нежностью.
– Спасибо, что пришел, – прошептала она и попросила, глядя ему в глаза: – Создай щит, словно от него зависит моя жизнь.
Он ничего не сказал, лишь коротко кивнул.
Эмилия плавно встала у него за спиной. Страж выставил руки вперед, и я затаила дыхание.
Перед ним начал формироваться щит. Круглый, идеально ровный. Поверхность – гладкая, как тихая вода в безветренный день. Только эта вода переливалась серебристо-голубым светом и казалась плотной. Очень плотной. Я почти физически ощущала исходящее от него напряжение и тяжесть.
Но, несмотря на красоту, я сразу заметила отличие. Щит был один. Без символов, без тонкой вязи, без того сияния, что я видела тогда.
Я бросила взгляд на Эмилию, но она молчала. Тогда посмотрела на Рыжую.
– Твой парень – архитектор, да? – произнесла она, скорее утверждая, чем спрашивая.
Я кивнула.
– Наэлия… – Рыжая тяжело вздохнула. – Щит, который ты описала, трехслойный, с вязью. Это работа архитектора. Обычный страж на такое не способен. И что-то мне подсказывает: наказали вас не за взрыв.
Эмилия кивнула в подтверждение.
– А за что тогда? – спросила я, уже догадываясь.
– За то, что он не хочет использовать свои способности, – отрезала Рыжая. – Центр такого не прощает.
Я опустила взгляд. Тяжесть навалилась на плечи. Мысли путались, переплетаясь в клубок отчаяния и гнева. Он архитектор, но не хочет использовать свои способности. Эта мысль, как заноза, впивалась глубже с каждым разом.
Он тот, кто способен создавать сложные энергетические структуры, прокладывать пути, изменять реальность вокруг. Но Тейрон… Тейрон отказывается быть тем, кем является.
И за это нас наказали.
Восемь лет. Восемь лет на вышке, которая пожирает энергию, требуя постоянного вброса, чтобы держать щит и защищать нас от внешнего мира. Восемь лет ада, которые мы должны пережить только потому, что он упрямится.
Стоит ли это того? – спрашивала я себя, чувствуя, как отчаяние сжимает горло.
Неужели восемь лет изоляции, борьбы и одиночества стоят того, чтобы доказать всем, что ты «просто страж»?
«Почему? – мысленно кричала я, чувствуя, как слезы подступают к глазам. – Почему он не может просто признать это? Почему не использует то, что ему дано? Почему заставляет меня страдать из-за своего упрямства?»
Я закрыла глаза, пытаясь заглушить боль, разрывающую меня изнутри. Восемь лет. Восемь лет, которые могли быть другими, если бы он просто… согласился быть собой.
Дверь открылась – вошел Тейрон.
Не обращая внимания на девушек и стража, он направился прямо ко мне. Его темные глаза скользнули по моему лицу, полные привычной сдержанности. Он присел передо мной на корточки. Его рука потянулась к моей щеке, чтобы стереть слезу, которую я даже не заметила. Но прежде чем его пальцы коснулись кожи, я заговорила: