– Честно заработали?.. – я отстранилась и посмотрела на экран. На нем оранжевыми цифрами горело: 42%.
Это было здорово. Даже больше – это было облегчение. Мы действительно сдвинули эту цифру с мертвой точки. Внутри впервые за долгое время стало теплее.
Когда я немного пришла в себя, мы, шумно переговариваясь и подшучивая, направились на ужин. За столом молчание Тейрона никого не смущало: ребята задавали вопросы, а он спокойно писал ответы на листках.
Рыжая, не удержавшись от любопытства, спросила:
– А язык жестов ты знаешь?
Тейрон покачал головой, потом быстро написал:
«Моя работа не предполагала общения с людьми. Язык жестов был не нужен».
– Ну, теперь-то он тебе понадобится, – протянула она с прищуром и бросила на меня выразительный взгляд.
– Меня все устраивает, – спокойно ответила я. – Я привыкла к его запискам.
И это было правдой. Да, я не слышала его голоса и не улавливала интонации, но он писал для меня. Без лишних слов – только суть. Иногда я ловила себя на том, что жду этих листков.
Потом парни увлеклись расспросами о его работе. Он писал, я зачитывала вслух. Это выглядело забавно: я озвучивала его короткие ответы, пару раз добавляла что-то от себя, ребята подхватывали шутку, и мы смеялись вместе.
Но вскоре строки перед глазами начали расплываться.
Тейрон забрал листок, передал его парням, а потом поднялся и протянул мне руку.
Я без раздумий вложила ладонь в его.
Ребята обменялись понимающими взглядами, мы попрощались и направились к каюте.
Уже засыпая, я смотрела в стену, будто в пустоту, и мысли ходили по кругу. О нем. Обо мне. О том, что произошло. Я давила на него, требовала, чтобы он использовал силы архитектора, – и он потянул энергию из меня. Это было… неприятное чувство.
Раньше я была уверена, что это единственный выход. Я не просто хотела, я считала, что он обязан использовать свои способности архитектора. Но теперь… теперь я уже не была так уверена. Одно дело – попробовать раз. Совсем другое – прожить в таком ритме восемь лет подряд.
Мысль о том, что мне придется переживать это снова и снова, пугала до глубины души.
– Тейрон… – позвала я в полумраке. Я закрыла глаза и прошептала: – Обними меня, пожалуйста.
Он придвинулся ближе и заключил меня в кольцо своих сильных рук. Я прижалась спиной к его груди, ощущая, как его тепло проникает в каждую клеточку истощенного тела. Сердце замедлило бег, дыхание стало ровнее.
– Я была неправа, – прошептала я, словно признаваясь в самом сокровенном. – Я не хочу, чтобы ты был… архитектором.
Он только крепче сжал меня, словно говоря: «Я слышу. Я понял».
Я чувствовала его дыхание у уха, слышала размеренное биение сердца. И в тот миг впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности.
Я расслабилась в его руках, позволяя забыть о боли, усталости и страхе. Просто была рядом. И не заметила, как уснула.
Это была первая ночь, когда реактор не разбудил нас тревожным сигналом.
Глава: 30
/Крошка Ив/
Дверь кабинета Грегора распахнулась с такой силой, что показалось – ее вырвало порывом ветра. На пороге появилась Марта. Лицо ее выражало замешательство, а взгляд был острым, будто она пыталась пронзить шефа, чтобы донести до него мысль. Короткие седые волосы были растрепаны, пальцы так крепко сжимали планшет, что, казалось, он вот-вот треснет.
Грегор громко выдохнул, откинувшись на спинку кресла, и с легким сарказмом произнес:
– Марта, знаешь, я начинаю бояться, когда ты врываешься ко мне без предупреждения.
Тон его был шутливым, но в глазах читалось беспокойство. Он знал: если Марта появлялась вот так, без приглашения, значит, случилось что-то серьезное с Ив.
– Что на этот раз? – спросил он.
Марта молча подошла ближе, положила планшет на стол – дерево глухо отозвалось. Затем, упершись ладонями в столешницу, наклонилась вперед. В ее взгляде было столько твердости и вызова, что он невольно насторожился.
– Почему вы до сих пор не привязали ее к себе? – выпалила она.
Грегор замер, медленно поднял глаза. В них мелькнуло недоумение. Обсуждать личные вопросы с подчиненными – последнее, чего он хотел, тем более с Мартой. Это выходило далеко за пределы рабочих отношений.