На миг я ощутила торжество. А затем все изменилось.
Он шагнул ближе. Сильные руки легко подняли меня с пола. Мое тело было слишком слабым для сопротивления. Он прижал меня к себе, и я обвисла у него на руках, чувствуя тепло его совершенного тела.
– Ты ошибаешься, Вельвира, – произнес он тихо, но в голосе звучала сталь.
– Мое имя Наэлия.
Он понес меня прочь, не сказав больше ни слова. Коридоры дрожали и сдвигались, словно уступая ему дорогу.
Наконец, мы оказались в зале, залитом мягким, рассеянным светом. В центре стояла капсула – вытянутая, с гладкими переливающимися боками, похожая на нечто среднее между ложем и коконом. Материал напоминал полупрозрачное стекло, но живое и теплое.
Он осторожно опустил меня внутрь.
Я ждала, что крышка закроется. Но этого не произошло. Я осталась открытой, свободной… и это немного сбивало с толку.
Я уже собиралась спросить, зачем все это, как вдруг почувствовала тепло. Оно медленно разлилось по телу, проникло в каждую клеточку. Становилось сильнее, пульсировало в унисон с моим сердцем, будто капсула подстраивалась под мой ритм. Усталость отступала, силы возвращались.
Когда тепло ослабло, я осторожно села. Я ожидала, что слабость нахлынет вновь, но ее не было. Напротив – я ощущала ясность и силу, будто только что проснулась после долгого, глубокого сна.
Я подняла взгляд на него и спросила, стараясь говорить ровно, хотя голос все равно дрогнул:
– Что с моим стражем?
Он посмотрел на меня долгим, пристальным взглядом.
– Он остался в прошлом, – произнес он наконец. – Забудь о нем.
– Я хочу его видеть, – упрямо повторила я.
Тонкие линии его лица заострились, и в янтаре вспыхнул короткий отблеск раздражения.
– Это невозможно.
– Почему? – не отступала я.
Он словно сжал пространство вокруг себя. Его голос стал ниже, холоднее, но я уже чувствовала, как трескается в нем привычная безупречность:
– Таковы законы моего мира.
Я сжала пальцы так сильно, что ногти впились в ладони.
– Что это за законы такие? – голос сорвался негодованием.
Мысли метались, я отчаянно искала хоть какой-то выход. Просить? Умолять? Попробовать обмануть? Подкупить чем-то…
И тут в голове всплыло нелепое: кроватью.
Конечно. Ведь именно этого он добивается с самого начала.
Я усмехнулась – горько, зло.
И вдруг наши взгляды встретились. Янтарь его глаз вспыхнул, и меня осенило. Он – главный. Его сила, его власть ощущались во всем, даже в том, как стены корабля будто замирали в его присутствии. Но, несмотря на это, он все еще здесь. Тратит силы на меня. Потому что просчитался. Ошибся, выбрав себе не ту женщину.
Остальные, те, кто ниже его рангом, уже нашли себе пары и вовсю наслаждаются земными женщинами. А он увяз со мной.
И тогда я поняла: самое сильное оружие против него – не крики, не просьбы и даже не мое сопротивление. А безразличие. Холодное, равнодушное молчание, которое будет бить прямо по его самолюбию.
И тогда я заговорила, ровным и ледяным тоном, словно ставя условие:
– Если ты хочешь, чтобы я смотрела на тебя, разговаривала с тобой, если тебе нужно хоть какое-то мое внимание – значит, ты найдешь способ обойти свои «законы» и дашь мне увидеть Тейрона.
– Я же сказал: это невозможно.
Я сделала вид, что не услышала.
– Вельвира, – позвал он, голос стал ниже, настойчивее.
Я проигнорировала его слова, поднялась и направилась к проему, который все еще оставался открытым. Он не остановил меня, лишь пошел следом.
Стены менялись: то вырастали, то исчезали, подчиняясь его невидимой воле. Я не знала, куда он меня ведет, и потому была удивлена, когда оказалась в зале с другими девушками. Они сидели за низким столом из того же материала, что и стены, – гладкого, переливающегося, словно живого.
– Наэлия! – позвала меня Рыжая, махнув рукой.
Забыв о главном, я подошла и присела рядом. Я помнила, как они накинулись на меня в той клетке и, если честно, побаивалась их. Но сейчас их лица были счастливыми, расслабленными, и это успокоило.