Но я отвернулась, не желая принимать это прикосновение.
– Когда же ты сдашься?.. – спросил он.
В его голосе не было злости, не было раздражения – только спокойное, неизбежное ожидание. Словно он знал, что этот момент все равно придет. Что мое сопротивление – лишь вопрос времени.
***
Мы часто виделись с Эмилией. Она оживала медленно, словно через силу. Каждый раз, когда я приходила, в ее глазах появлялось чуть больше света, голос становился увереннее. Она, как и я, держала дистанцию со своим воином. Но в отличие от меня она постоянно просила показать ей стража. И каждый раз получала отказ.
Однажды она неосторожно спросила, почему я могу видеть своего стража, а она – нет.
Мор’Раан долго не появлялся.
Сначала это казалось облегчением. Не нужно было ловить его пристальный янтарный взгляд, ощущать, как само пространство пропитывается его энергией. Но время шло, и я поймала себя на том, что жду его.
Не потому, что скучала, а потому, что неопределенность давила. Запертая в четырех стенах, без движения, без еды, без понимания, что будет дальше, я ощущала, как тишина становится невыносимой. Мысли становились слишком громкими. Они вспыхивали одна за другой, заполняя собой весь этот гнетущий вакуум. Их нельзя было ни заглушить, ни вытеснить. Возможно, именно поэтому я ждала, когда проход снова откроется.
И тогда, словно в ответ на эту мысль, он вошел.
Я почувствовала его гнев еще до того, как увидела лицо. Он не сказал ни слова, но атмосфера в комнате мгновенно изменилась. Воздух стал тяжелым, почти невыносимым. Страх обрушился волной – холодной, обжигающей. Он даже не приблизился, а мне уже стало плохо. Сердце забилось как безумное, грудь сжала невидимая рука. Я вскрикнула и осела на пол.
Ему понадобилось время, чтобы взять свою силу под контроль. Он стоял неподвижно, глаза были закрыты, дыхание выровнялось, и лишь тогда пространство перестало дрожать и искажаться. Когда я наконец смогла вдохнуть, подняла на него взгляд. Он подошел ближе, сел напротив и, обхватив мой подбородок, заставил смотреть ему в глаза. Его пальцы были твердыми, но не грубыми. Такова была сама природа Ор’Ксиаров – сила, заключенная в абсолютном контроле.
– Вельвира, – его голос был низким, но сквозь него проступала стальная нить сдерживаемого раздражения. – Зачем ты сказала другой женщине, что видела своего стража?
Я округлила глаза. Уже второй мужчина говорил мне, что стоит меньше болтать. Это становилось тревожным звоночком.
– Я просто хотела помочь Эмилии.
– Помочь? – он усмехнулся, но в его взгляде не было ни капли веселья. – Ты причинила ей еще больше боли.
– Я… – начала было я, но слова застряли в горле и растворились под тяжестью его взгляда. И тогда я замолчала, ожидая продолжения.
– Таар’Риан требует расплаты, – сказал он наконец, не отпуская мой подбородок и не отводя глаз. – Искажать пространство на корабле запрещено. Бой будет физическим.
Он наклонился ближе. Его взгляд скользнул к моим губам, и воздух вновь наполнился напряжением. Янтарные глаза вспыхнули, словно в их глубине разгорелся огонь.
– Ты хочешь, чтобы я дралась? – в ужасе спросила я.
Он медленно покачал головой.
– Драться буду я, – спокойно сказал он, поднимая взгляд к моим глазам. – А ты будешь смотреть, как твой мужчина защищает твои интересы.
– Я не хочу.
– Это твой долг, – сказал он резко.
Я глубоко вдохнула и заставила себя кивнуть.
– Что будет, если ты проиграешь?
Его губы дрогнули в едва заметной усмешке.
– Я не проиграю.
В этих словах было столько уверенности, что я поверила.
– А что будет, если проиграет воин Эмилии? – спросила я.
Мор’Раан наконец убрал руку, но его взгляд остался прикован ко мне.
– Проигравший обязан передать часть своей силы победителю.
Я кивнула, еще не до конца понимая, что это значит.
И лишь спустя время до меня дошло – это был не просто бой. Это был ритуал.
Глава: 38
Зал, где должен был состояться бой, был устойчив и казался неподвижным. Его стены сохраняли четкие линии, будто сама материя корабля застыла в равновесии. В центре зала находился круг, который был создан специально для этого ритуала. Его границы мерцали, испуская слабые гравитационные волны, давая понять, что внутри него пространство будет подчиняться иным законам.